Первый парень на «горшке»

Он к ней подошёл, – покачиваясь со мной в плавном танце, она, вероятно, даже не задумывалась о том, на ком добровольно повисла. – Танцуют! – запрыгала она мелко-мелко и часто-часто в моих руках. – Они танцуют! – отстранилась Августина и с горящими счастьем глазами посмотрела мне в лицо.

– Я за них рад, но ты мне сейчас отдавишь ноги, – слукавил я.

– Ой, прости! – попыталась она отстраниться, но рук я не разжал. – Можешь уже отпускать.

– Не могу. Вдруг, Николаевич увидит, что ты освободилась, и бросит свою тётю Марину.

– Может быть, – повела она плечиком, на котором очень плохо держалась бретелька белоснежного платья.

– Ну, невеста, Гу́ся! – стрельнула комплиментом проплывающая мимо пара пожилых людей.

– Сейчас все будут воспринимать наш танец как свадебный, – фыркнула Гусыня.

– Пусть. Мне тоже нужно прикрытие от назойливой фанатки, – кивком головы указал в сторону батареи, у которой стояла блонди и яростно жевала нижнюю губу.

– Если что, то я за тебя драться не буду, – ехидно улыбнулась она и перебрала пальчиками волосы на моём затылке. Стушевалась, поняв, что допустила лишнее.

– Просто переедешь ее трактором?

– Нет. Это я оставила для тебя.

Глава 22. Августина

Жестом показала Лёше включить сразу ещё один медленный трек. Нельзя упустить такой шанс – папа в тесном контакте с тётей Мариной.

Танцуют, разговаривают, смеются.

Она держит ладони на его плечах, иногда кокетливо поправляет воротник его рубашки и смущенно отводит взгляд, когда встречается глазами с моим папой.

А папа…

Папа такой счастливый, свободный, уверенный и, наконец-то, не думает о том, что кто-то может увидеть его с другой женщиной кроме моей мамы, из-за чего могут начаться пересуды внутри нашего села.

Всё хорошо. Это всего лишь танец.

– Руки с моей задницы убери, – зашипела на Рамиля, который решил опустить ладони с моей талии непозволительно низко.

– Ты сказала, чтобы я не касался тех участков твоей кожи, где нет ткани платья, – шептал он мне в ухо. Вибрация его голоса казалась мне более ощутимой той, которая исходила от колонок. – А у тебя вся спина открыта… – провел кончиками пальцев вверх по моему позвоночнику и вновь вернула руки на мою пятую точку. – …И ткань есть только здесь.

– И всё-таки, – выдохнула я почти спокойно. Даже дыхание ровным сохранила. – Подними ладони чуть выше. На нас уже пялятся.

– А я уж было подумал, что раз ты сама попросила вашего Патефона поставить второй медляк подряд и всё ещё танцуешь со мной, то наши отношения зашли настолько далеко, что ладони выше мне можно уже не убирать.

– Не льсти себе, – фыркнула я и закатила глаза. Отстранилась от парня и тряхнула головой, чтобы убрать застрявшие в его щетине волосы. – Я это сделала только ради папы.