Первый парень на «горшке»

Чем больше Николаевич ждал моего ответа, тем больнее становилось моей руке.

– Потому что я дебил, слабак и вовремя не расставил приоритеты.

– И что делать будем? – чуть сузил глаза Николаевич, а я уже перестал чувствовать пальцы правой руки.

– Извиняться, – стиснул зубы и шумно втянул носом воздух. – Сильно и долго.

– Думаешь, этого веника хватит?

– Готовь стерпеть все унижения.

– Это ты здорово придумал, Рамилька. Дважды просить не придется, – ехидно ухмыльнулся Николаевич и, наконец, выпустил мою руку. Пальцы сразу начало колоть от долгожданного прилива крови. – А ты, чё, пешком перся к нам?

– Нет. Я с друзьями, машина застряла в луже.

– Она для вас заколдованная, что ли? – хохотнул Николаевич.

– Дебил в той машине не только я.

– И? Выдергивать надо или они сами справились?

– Надо.

– Ну, так поехали! – чертыхнулся Николаевич и пошёл к трактору, махнув мне рукой, чтобы я шел за ним. Вслед за мужиком я залез в трактор и сел на жесткий выступ позади водительского кресла. – Не жмись, Рамилька. Твой букет меня не впечатлил.

Тихо усмехнувшись, слегка отодвинулся от Николаевича.

Трактор затарахтел, вибрация от движка прокатилась по всем позвонкам, и мы тронулись с места.

Уже на подъезде к пацанам, которые стояли в стороне от лужи и машины, Николаевич издевательски заржал.

– Вы машинки из одного игрушечного набора покупали, что ли? Что твоя красная, что эта белая… Они, вообще, для езды? А-то, может, водоплавающие?

Издевайся, издевайся, Николаевич. Я пока отрепетирую терпение.

– Цепляйтесь, разверну вас в город, – выглянул Николаевич из трактора и дал подбежавшему к нему Владу трос.

– Типа, задом? – непонимающе спросил Влад.

– Типа задом ты думал, когда в эту лужу ехал. Хотя… у вас у городских всё через зад, – покачал головой Николаевич. – Через голову, умник. Цепляй к морде и к трактору, вытяну вас и разверну в сторону города. Игрушка-то хоть заводится?

– Да, – чуть растеряно ответил Влад, глядя на меня так, будто искал спасения или подсказки какой.

Нет, Влад. Просто смирись и прими. Смирись и прими.

– Ну, так иди и цепляй. Долго моргать будешь?

Пацанов Николаевич оттащил аж до самой федеральной трассы. Только убедившись в том, что эти двое уехали, мы прыгнули обратно в трактор, чтобы Николаевич смог увезти какой-то пресс-подборщик для сена в соседнюю деревню.

К дому подъехали со стороны заднего двора. Трактор оставили под навесом.

– Стой, павлин! Распушил свой хвост, – остановил меня Николаевич и кивком головы указал на дом. – Видишь, свет не горит ни в зале, ни в кухне, ни у Гу́си в комнате. Спит, значит, уже.

– Но время… – глянул я на экран своего телефона. – … уже одиннадцать. Чёрт!

Путешествие на тракторе оказалось куда более долгим, чем я думал. Быстро эта махина не ездит.