Первый

Выходило складно. Так складно, что и не подкопаешься. Впрочем, не это было главное. Просто если не верить Демьяну, то как вообще жить? Не может же все… абсолютно все быть неправдой?

– И когда ты мне отдашь эти… штуковины?

– Сейчас. Держи. Как только мы будем готовы, с тобой свяжутся. Постарайся устроить встречу с Кирилловым оперативно.

– Хорошо. Это все?

– Нет. Тебе нужно понять, как это работает. Ничего сложного… Я сейчас расскажу.

И еще пару минут майор ей рассказывал, как обращаться со шпионскими примочками, которые он ей дал. А потом в коридор влетела Машка, и Демьян ретировался, чтобы не привлекать к себе внимания. Глядя ему в спину, Аля отмечала, как тот похудел. Не критически, нет. Но ей, вдоль и поперек изучившей его сильное тело, было заметно.

– Это что за мужик? Чего ему от тебя надо?

– Да так, – отмахнулась от подружки Аля, – знакомый один. Слушай, я есть хочу страшно, ты не против заскочить в Бургер Кинг?

– А давай. Я из-за этих анализов весь день голодная. Погоди, я еще Катьку с Ветом позову.

Машка достала телефон и застрочила в общем чате приглашение на обед. В итоге собралась довольно приличная компания. Было шумно. Каждый посчитал своим долгом рассказать о том, как провел лето, или пожаловаться на чудовищно плотный график занятий, который вывесили на официальном сайте универа еще вчера.

Аля смотрела на это все и чувствовала себя абсолютно чужой. И этим людям с их обычными человеческими, ничтожными по ее меркам проблемами, и этому пропахшему чем-то кислым месту.

Ей, наверное, вообще не стоило сюда приходить. Бургеры и картошка фри – не лучшая еда для будущей матери. Но почему-то хотелось именно чего-то такого. Вредного. Впервые за этот день Аля улыбнулась. Тайком под столом коснулась своего живота, не в силах поверить, что там в этот самый момент в ней берет начало, укрепляется хрупкая жизнь. Но вместе с радостью к Алине пришла и тревога. Она достала телефон и быстро загуглила «прием антидепрессантов во время беременности». Пробежала глазами по строчкам первой всплывшей статьи… и выдохнула. Потому что ничего критического, к счастью, не случилось. Но ведь могло. Если бы ее и дальше продолжали… насиловать. Иначе Аля то, что с ней происходило после возвращения из плена, назвать не могла.

Она еще не решила, станет ли говорить Богданову о ребенке, но точно знала, что обязательно к нему обратится, если ей… им потребуется защита от «опеки» ее семейства. Не то чтобы Алина думала, будто те вынудят ее сделать аборт. Или как-то навредят малышу, но… и такого не исключала."

"Мать с отцом свято верили в то, что лучше нее самой знают, как Але следует жить.

Телефон зазвонил тогда, когда она уже думала вернуть его в карман рюкзачка. Взглянула на экран. Заволновалась.