Первый эйдос

Сам ты любишь, когда тебе это удобно, помучаешься пять минут в день и все дела, а так тебя достают, дергают, грузят эмоциями, когда ты к ним не готов. Неужели и Багров такой? Нет, едва ли. Видимо, для него достижение цели важнее самой цели. Он человек процесса, а не результата.

Любовь, как известно, проявляется в мелочах и на мелочах же прокалывается. Слишком абстрактная любовь без бытовых проявлений – демагогическая фикция, речевое упражнение для нравственных заик, не более. У Багрова же с мелочами было все в порядке. Чего стоило одно его постоянное стремление накормить ее, Ирку. Прямо без пяти минут паж Бэтлы с его патронташем из булочек и шоколадок.

У «Приюта валькирий» Ирка ждала от Багрова хотя бы формального поцелуя в щеку, чтобы обвинить его в озабоченности, в комплексах или в чем-нибудь таком в этом духе. У нее давно заготовлена прекрасная колючая фраза, которая должна была просто втоптать Багрова в пол.

Увы, фраза так и осталась в полной и безраздельной Иркиной собственности. Матвей сдержанно сказал «Спокойной ночи!» и растаял. Ирка поняла, что ее раскусили, и обозлилась.

– Ненавижу некромагов! Сами гады, а глазки такие добрые-предобрые! – сказала она в пустоту.

Пустота поежилась, дохнула ветерком, покачала ветвями кустарника, однако возражать не стала. Ей не хотелось связываться с раздраженной валькирией да еще на ночь глядя.

Ирка стояла, сурово уставившись на звезды, которые, как елочные игрушки, запутались в вершинах сосен. Ей хотелось собрать воедино и проанализировать все впечатления вечера. Решительно выбросить и изгнать все лишнее, поняв наконец, зачем ей нужен Матвей и в каком статусе его воспринимать. В голове должен быть порядок. Хотя бы в голове, потому что на столе, в шкафу и других местах его точно нет.

Антигон нетерпеливо пыхтел рядом, переминался с ноги на ногу, изредка позволяя себе замечания, что ночью приличные люди спят, а не шляются.

– Мудрая мысля. Где-то прочитал или сам додумался? – спросила Ирка.

Она замерзла и собралась вскарабкаться по канату в вагончик, когда услышала подозрительный шорох. Отделившись от столба, к ней из темноты шагнул незнакомый мужик – высокий, плечистый и грузный. Ирка мысленно приготовилась к бою. Мужик подошел еще на метр. Внезапно Ирка поняла, что испугавший ее «мужик» – валькирия Таамаг, и нервно засмеялась.

– А, это вы, Таамаг! А я почему-то подумала… – начала она и, спохватившись, осеклась.

От валькирии каменного копья ее робость не укрылась.

– Что подумала? – спросила она басом.

– Ничего… Просто испугалась, – сказала Ирка виновато.

Взгляд Таамаг был сфокусирован на Иркином подбородке, но время от времени зорко всплескивал выше. Точно солдат выглядывал из окопа и сразу прятался.