Первый эйдос

Вспомнив о дархе, Меф взглянул на него. Цепь дарха растаяла. То, что прежде казалось непобедимым, превратилось в коричневатую грязь, стекавшую по коже. Сам дарх присох к груди, как забытый в банке для наживки и совсем окаменевший червяк. Пару секунд Меф задумчиво смотрел на него, не понимая, как эта жалкая дрянь могла так долго терзать его. Затем согнул указательный палец, усилив его большим, и щелчком сбил дарха с груди. Серый червяк рассыпался еще в воздухе и, упав, окончательно смешался с песком.

* * *"

"Жуткий вой, рычание, крики ненависти, проклятия донеслись до Мефа отовсюду. Призрачные границы исчезли. Теперь Меф видел всех, кто смотрел на него. Их было не просто много – их было запредельно много. Громадный цирк насчитывал тысячи рядов. Уверенный в успехе, Лигул собрал всех стражей Тартара, чтобы они видели позор Мефа.

Цирк смыкался вокруг Буслаева, проглатывал небо. В этой пляске миллионов исковерканных злобой лиц Меф ощущал себя крошечной точкой, лилипутом, но лилипутом, у которого была флейта.

И все эти лица вдруг двинулись на него, нестройно, но неумолимо. Буслаеву казалось, что со всех сторон на него наползает мутная белесая пена, похожая на накипь в кастрюле, в которой варится мясо. Меф вновь ощутил укол отчаяния. Как он выберется отсюда? Какой флейтой сразит всех врагов?

Меф попытался нашарить взглядом Лигула и отыскал его. Глаза у него были острыми, а маголодии позволяли различать все предельно ясно. Окруженный плотным кольцом охраны, которая едва сдерживала толпу стражей, горбун мрачно сидел на скамейке, похожий на раздерганного воробья. Рядом шнырял Гервег с лицом нашкодившего кота, одетый в строгий офисный костюм, немного нелепый здесь, в Тартаре. У Гервега было лицо нашкодившего кота.

Заметно было, что секретарь нервничает.

В миг, когда Буслаев его увидел, Гервег что-то закричал, показывая на Мефа охране, но Лигул озлобленно дернул его за галстук. Горбун уже сообразил, что уничтожить Мефа сейчас, когда тот победил, – невероятная глупость. Близкое окружение Лигула – всевозможные Барбароссы, Каины и Вильгельмы понимали это ничуть не хуже и потому с величайшим наслаждением пинали, щипали и толкали теперь вовсе не Мефа, а все того же жалкого Гервега, который мгновенно оказался виноват во всем.

Лигул привстал и подал кому-то нетерпеливый знак. Гервег вскрикнул, высоко, как птица. Он понял. Кольцо охраны сомкнулось, захлестнуло Гервега, а когда разомкнулось, оказалось, что длинный секретарь Лигула исчез.

– Лигул! Знаешь, чем мы с тобой глобально отличаемся? Я совсем не думаю о тебе. Ты для меня пшик. Мое же существование не дает тебе спокойно спать. Значит, я сильнее, – сказал Меф.

Сказал негромко, зная, что его слова обязательно достигнут адресата. И они действительно его достигли.