Первый эйдос

– В этот салат других не положено, – попытался оправдаться повар.

– Я знаю, что где положено. Не надо ля-ля! Убери это живо, пока я тебя не убила! Живее, я сказала! – огрызнулась Улита, отворачиваясь.

Повар пугливо убрал салат, а вслед за тем и сам поспешил убраться. Он миллион раз пожалел, что связался с мраком. «Мрак никогда не благодарит своих слуг, кроме первого и единственного раза, который больше похож на толчок в спину», – думал повар. Он, конечно, не знал, что ведьма в очередной раз вздумала худеть и уже второй день была социально опасна. Голод терзал ее, однако Улита только раз в час позволяла себе кусочек ананаса или яблоко.

Вот и сейчас Улита торчала за столом, грызла крепкими зубами плодоножку от яблока и с ненавистью смотрела, как едят другие. Дафна извинилась, взяла тарелку и пересела за другой стол.

– Не смотри на меня! Я единственный ребенок в семье! – сказал Меф, когда ведьма случайно остановила на нем тяжелый взгляд.

– Не смешно! – проворчала Улита и вдруг сцепилась с Натой.

Сцепилась так, что клочья полетели. Хорошо, что это была битва слов и взглядов, а до мордобоя дело не дошло. Меф с Дафной кое-как успокоили разъяренную ведьму, которая, измучившись диетой, быстро скатывалась к банальному людоедству.

– Я думаю, Эссиорх будет больше любить толстую и добрую Улиту, чем тощую психопатку, от одной близости которой в кармане взрываются газовые зажигалки, – бесстрашно сказал Меф, когда другим казалось, что утихомирить Улиту вообще нереально.

– Не надо мне тут пропаганду разводить! – сказала ведьма.

Ната ткнула Мошкина пальцем в бок.

– Спорим? – прошептала она.

– Не спорим, – сказал Мошкин.

– Ну позязя! Ну хоть на щелбан! Обещаю, что щелбан будет без магического усиления! – взмолилась Ната.

Евгеша великодушно кивнул, заранее зная, что проиграет. Они спорили, что всю ночь внизу будет хлопать дверца холодильника, который днем, в присутствии комиссионеров, хитрым образом превращался в античную статую, чтобы не портить интерьер резиденции.

Депресняк неожиданно спрыгнул с колен Дафны и принялся энергично выкусывать блох, которых у него не могло быть в принципе. Блохи не любят котов, у которых нет ни единой шерстинки и кровь содержит синильную кислоту.

Затеялась дискуссия, что в таком случае кот выкусывает, если не блох, и не является ли это унаследованным от предков инстинктом. Даф предположила, что инстинкт мог передаться по отцовской линии, из Тартара, вместе с прочей дурной наследственностью. Улита заявила, что в Тартаре блох нет, не тот климат, зато они вполне могут водиться в Эдеме, где, как в Греции, все есть. Чимоданов заспорил, что в Эдеме блох тоже нет, причем заспорил не потому, что был в Эдеме, а просто из врожденной жажды противоречия.