Первый эйдос

Чтобы разбить вазу, нужно, чтобы эта ваза существовала. Нет вазы – нечего разбивать. Вот и получается, что мрака как отдельного независимого понятия – нет. Мрак – это отсутствие света.

Меф жадно слушал, но при этом не мог отделаться от ощущения, что это провокация. Арей рассуждает, а сам пристально разглядывает его, окутанный одеялом тьмы. Буслаев невольно вспомнил флейты, завернутые в мешковину, и дракон, повернувшись в груди, задел хвостом его сердце.

– В каждом человеческом сердце живет свет, – сказал Меф осторожно.

– Так-то оно так, но человеческим сердцем, в сущности, управляет мрак… А теперь ступай, и мой тебе совет: займись поисками эйдоса для своего безвременно утопшего дарха, – в голосе Арея прозвучала явная насмешка.

Сапог снова дрогнул.

– Когда Улита появится, пусть зайдет. Мы позорно завалили отчетность за первое полугодие. Пусть отыщет парочку малоценных комиссионеров, которых можно показательно казнить за наши провалы, – приказал Арей на прощание.

Меф вернулся к себе и замер на пороге, ощущая, что в позвоночник ему вогнали ледяной стержень. В одну секунду ему стала понятна ирония в голосе Арея. На кровати, точно змея, свернувшись в продавленном в подушке углублении, лежал и ждал его дарх.

Меф осторожно шагнул назад, но боль, солнцем взорвавшаяся в глазах, заставила его застыть. Дарх ясно и четко предупреждал, что шутки закончились. И еще одно понял Меф. Все эти часы, когда он был мнимо свободен, дарх продолжал удерживать его на поводке, ехидно ухмыляясь из небытия переливчатыми гранями.

Мефодий подошел, решительно взял дарх за цепь и надел его на шею. Нет смысла обманывать себя. Дешевыми фокусами от врага не избавишься. Дрянь из глубин Тартара будет настойчиво касаться его груди и требовать от него того, что он никак не может исполнить, не перечеркнув всей своей жизни.

– Ну давай, собака, давай! Только имей в виду – я не сдался, – сказал Меф дарху.

Дарх промолчал. Лишь блеснул злорадно. В его тусклом блеске ощущалось спокойствие голодной змеи, которая лежит у тропы и знает, что рано или поздно ее голод будет утолен.

Глава 13

И дома не оставляй, и в поле не бери!"

"Уклонение от страданий и поиск удовольствий – два простейших инстинкта эгоистического бытия. Однако всякое удовольствие, впавшее в крайность, чревато страданием, и всякому неглупому человеку это известно. Вот и получается, что человек едет где-то посреди проезжей части на равном удалении от обоих краев дороги.

«Книга Света»Ирка проснулась с мыслью, что сегодня ей предстоит нечто, что уже сейчас, с утра, тревожило и беспокоило ее. Она лежала и разглядывала обитый вагонкой потолок. На вагонке во многих местах проступали выпуклые капли смолы.