Первый закон

– Готов поклясться, – пробормотал полковник, – что вы едите мою руку!

Кадия расплылся в улыбке.

– И она просто восхитительна! От души вас поздравляю.

– Совершенно восхитительна, – пробормотал генерал Виссбрук, забирая кисть у Кадии и сдирая с нее зубами лоскут плоти. – Должно быть, все дело в том, что в молодости вы занимались фехтованием.

Его пухлое улыбающееся лицо было перемазано кровью.

– Да, конечно, дело в фехтовании, – сказал Глокта. – Я рад, что вам нравится.

Тем не менее все это казалось ему немного странным.

– Нравится, нравится! – воскликнул Вюрмс. Обеими руками он держал обглоданную ступню Глокты, словно ломтик дыни, изящно отщипывая зубами по кусочку. – Мы в восторге, все четверо! На вкус как жареная свинина!

– Как пикантный сыр! – крикнул Виссбрук.

– Как сладкий мед! – проворковал Кадия, посыпая солью живот Глокты.

– Как сладкий банковский счет, – промурлыкал голос магистра Эйдер откуда-то снизу.

Глокта привстал, опершись на локоть.

– Эй, что это вы там делаете?

Она подняла голову и улыбнулась ему.

– Вы взяли мои кольца. Самое малое, что вы можете сделать, это дать мне что-нибудь взамен.

Ее зубы, как крошечные кинжалы, глубоко погрузились в его правую голень, отделив аккуратный кусочек мяса. Она принялась жадно слизывать хлынувшую из раны кровь.

Полковник Глокта поднял брови.

– Вы, разумеется, правы. Совершенно правы.

На самом деле это было совсем не так больно, как можно было ожидать, но эта поза истощила его силы. Он снова упал на песок и остался лежать, глядя в голубое небо.

– Все вы совершенно правы.

Магистр уже добралась до его ляжки.

– Ой, – хихикнул полковник, – щекотно!

Какое наслаждение быть съеденным этой прекрасной женщиной!

– Немного левее, – пробормотал он, закрывая глаза, – чуть-чуть левее…

Мучительно дернувшись, Глокта сел на кровати. Его спина изогнулась, как туго натянутый лук, левая нога дрожала под влажным одеялом, острая судорога завязывала узлами высохшие мышцы. Он прикусил оставшимися зубами губу, чтобы не завопить. Его дыхание шумно и тяжело вырывалось через нос, лицо исказилось от отчаянного усилия справиться с болью.

Когда ему уже казалось, что нога вот-вот разорвется на части, мускулы внезапно расслабились, и Глокта рухнул назад в сырую постель. Он лежал, тяжело дыша.

«Черт бы подрал эти гребаные сны!»

Каждая клетка его тела болела, все члены ослабли, дрожали и истекали холодным потом. Он нахмурился, глядя в темноту. Комнату наполнял странный звук – какой-то шелест или шорох.

Медленно, осторожно он перевернулся на живот и слез с кровати, проковылял к окну и выглянул наружу.

Город за пределами его комнаты как будто исчез. С небес спустилась серая завеса, отрезав его от остального мира.