Первый закон

– Да, я уже слышала.

Теперь он заметил, что она действительно говорит с акцентом.

«Слабый душок свободных городов».

– Насколько я понимаю, вы едете со мной.

– Насколько я понимаю, да, – ответила она, однако не двинулась с места.

– Мы немного спешим.

– Я знаю. – Она протянула ему руку. – Вы не поможете мне встать?

Глокта поднял брови.

«Интересно, когда мне в последний раз задавали этот вопрос?»

Он был уже готов ответить отказом, однако в конце концов подал ей руку, хотя бы ради новизны ощущений. Пальцы Витари сомкнулись на ладони Глокты и оперлись на нее. Ее глаза сузились, и он услышал свистящее дыхание, когда она медленно выпрастывалась из кресла. Он испытывал боль, когда она вот так тянула его – болела рука, спина.

«Однако ей больнее».

Он был уверен, что ее зубы под маской мучительно стиснуты. Витари двигалась осторожно, постепенно, потому что не знала, где еще у нее заболит и насколько сильно. Глокта невольно улыбнулся.

«Такой обряд я сам совершаю каждое утро. Как ни странно, это весьма воодушевляет – видеть, что его проделывает кто-то другой».

В конце концов она встала на ноги, прижимая забинтованную руку к ребрам.

– Вы в состоянии ходить? – спросил Глокта.

– Что с вами случилось? Собаки?

Она рассмеялась лающим смехом и сказала:

– Нет. Один здоровенный северянин выбил из меня лишнее дерьмо.

Глокта хмыкнул: «Что ж, по крайней мере откровенно».

Она опустила взгляд на его трость:

– Вряд ли у вас есть при себе запасная, правда?

– Боюсь, что нет. Эта единственная, и без нее я не могу ходить.

– Хорошо вас понимаю.

Глокта повернулся и захромал прочь от архилекторова кабинета.

Он слышал, как женщина ковыляет следом.

«Это тоже до странности воодушевляет – когда кто-то пытается угнаться за мной».

Он прибавил шагу и ощутил боль.

«Однако ей больнее… Значит, обратно на Юг. – Он облизнул пустые десны. – Вряд ли я могу назвать его местом счастливых воспоминаний. Опять биться с гурками после того, чего мне это стоило в последний раз. Искоренять измену в городе, где никому нельзя доверять, а в особенности тем, кто послан мне в помощь. Бороться на жаре и в пыли за неблагодарное дело, которое почти наверняка закончится провалом. А провал, более чем вероятно, будет означать смерть. – Он ощутил, как у него задергалась щека, затрепетало веко. – Умереть от рук гурков? Или от рук заговорщиков, злоумышляющих против короны? Или от рук агентов его преосвященства? Или попросту исчезнуть, как случилось с моим предшественником? У кого еще есть столь широкий выбор разнообразных смертей? – Уголок его рта дернулся вверх. – Я едва могу дождаться, чтобы начать».

Один и тот же вопрос приходил в голову снова и снова, и у Глокты по-прежнему не было на него ответа.

«Зачем я делаю это?»

Прежде чем их повесят

Чертов туман.