Первый закон

Группы бледных мужчин и женщин лениво разлеглись под солнечными лучами на аккуратно выстриженной траве, что-то ели и пили. Ферро мрачно глядела на них сверху. Жирные, уродливые, ленивые, умеющие только жрать и бездельничать.

– Парк, – фыркнула она.

Дворец Уфмана тоже окружал парк. Она частенько смотрела туда из крошечного окошка своей комнаты. Своей камеры. Задолго до того, как Уфман стал Уфман-уль-Доштом. Тогда он был всего лишь младшим сыном императора, а она – одной из множества его рабынь. Его пленницей. Ферро перегнулась через подоконник и плюнула наружу.

Она ненавидела парки.

Она ненавидела города. Прибежища рабства, страха, вырождения. Их стены – стены тюрем. Когда она уберется из этого трижды проклятого места, она будет счастлива. Или хотя бы не так несчастна. Она отвернулась от окна и снова нахмурилась: все трое пристально разглядывали ее.

Тот, кого называли Байязом, заговорил первым:

– Да, тебе, несомненно, удалось сделать поразительную находку, брат мой. Ее не потеряешь в толпе! Ты уверен, что это именно то, что я ищу?

Юлвей с минуту смотрел на нее, потом сказал:

– Настолько уверен, насколько вообще возможно.

– Я стою перед вами! – прорычала она, но лысый розовый продолжал говорить так, словно она не могла его слышать:

– Чувствует ли она боль?

– Почти нет. По дороге она сражалась с едоком.

– Правда? – Байяз тихо рассмеялся. – И сильно он ее повредил?

– Сильно, но через два дня она уже ходила, а через неделю полностью исцелилась. У нее не осталось ни царапины после той схватки. Это ненормально.

– Мы оба видели множество вещей, которые не назовешь нормальными. Мы должны быть уверены.

Лысый полез к себе в карман. Под подозрительным взглядом Ферро он вытащил оттуда что-то в сжатом кулаке и поднес к столу. Когда он убрал руку, на деревянной столешнице остались лежать два гладко отполированных камешка. Лысый наклонился вперед.

– Скажи мне, Ферро, который из камней синий? – спросил он.

Она мрачно уставилась на него, затем перевела взгляд на камни. Между ними не было никакой разницы. Все в комнате смотрели на нее еще пристальнее, чем прежде. Она скрипнула зубами.

– Вот этот. – Она показала на левый камешек.

– В точности тот ответ, на который я надеялся.

Ферро пожала плечами.

«Повезло, – подумала она. – Я угадала».

Затем она заметила выражение лица большого розового – тот насупился, глядя на камни, словно чего-то не понимал.

– Они оба красные, – сказал Байяз. – Ты совсем не различаешь цвета, Ферро?

Значит, лысый розовый одурачил ее! Ей это не понравилось. Ферро Малджин никому не позволит себя дурачить. Она засмеялась – хриплым, неблагозвучным, захлебывающимся смехом.

Потом прыгнула через стол.