Первый закон

Обеденный зал Университета представлял собой просторное гулкое помещение, лишь чуть-чуть выделявшееся из общей темноты благодаря нескольким угасающим свечам. Крошечный огонек мигал в огромном камине, отбрасывая танцующие тени на балки потолка. Длинный стол простирался во всю длину зала, отполированный за долгие годы использования; по его сторонам были расставлены шаткие стулья. За столом с легкостью уместилось бы восемьдесят человек, но сейчас сидело только пятеро, сгрудившись у одного конца возле очага. Заслышав стук инквизиторской трости в гулкой тишине, они прервали трапезу, подняли головы и посмотрели на гостя поверх тарелок с огромным интересом. Человек, сидевший во главе стола, поднялся с места и поспешил навстречу Глокте, придерживая одной рукой полу длинной черной мантии.

– Посетитель, – проскрипел привратник, махнув свечой в сторону инквизитора.

– А, от архилектора! Я Зильбер, распорядитель Университета!

Он пожал Глокте руку. Его сотрапезники тем временем тоже поднялись на ноги, словно к ним прибыл почетный гость.

– Инквизитор Глокта, – представился тот и оглядел стариков.

«Надо признать, они выказывают больше уважения, чем я ожидал. Впрочем, имя архилектора открывает многие двери».

– Глокта, Глокта, – забормотал один из стариков, – кажется, я знаю какого-то Глокту…

– Вы все знаете, вот только никогда не можете вспомнить, откуда, – оборвал его распорядитель, и это саркастическое замечание вызвало неуверенные смешки. – Инквизитор, позвольте мне представить присутствующих.

Он обошел одетых в черные мантии ученых, останавливаясь возле каждого и называя их имена.

– Сауризин, наш адепт-химик. – Толстый лохматый старикан. Его одежду спереди сплошь усеивали ожоги и пятна, а бороду – застрявшие в ней кусочки пищи.

– Денка, наш адепт по части металлов. – Самый младший из четырех, значительно моложе остальных, хотя далеко не юноша. Он надменно поджимал губы.

– Чейл, адепт-механик. – Глокта никогда не видел, чтобы у человека была такая большая голова, но такое маленькое лицо. Особенно огромными казались его уши, из которых торчали пучки седых волос.

– И Канделау, адепт-медик. – Костлявая старая птица с длинной тощей шеей, на изогнутый орлиный нос водружены очки.

– Прошу присоединяться к нам, инквизитор, – провозгласил распорядитель и показал на свободный стул, втиснутый между двумя адептами.

– Может быть, вина? – продребезжал Чейл с чинной улыбкой на маленьких губках, уже наклоняясь с графином вперед и наливая жидкость в бокал.

– Мы как раз сравнивали достоинства сфер наших исследований, – пробурчал Канделау, глядя на Глокту сквозь поблескивающие стекла очков.

– Как всегда, – горестно вздохнул распорядитель.