Первый закон

Теперь горы кончились, и ты день и ночь твердишь про свое пустое брюхо! Я устал от этого нытья, пес ты скулящий!

В ответ послышалось злобное рычание Черного Доу:

– А ты должен есть вдвое больше меня просто потому, что похож на огромную жирную свинью?

– Ах ты, гаденыш! Да я тебя раздавлю, как червяка! Ты и есть червяк!

– Я перережу тебе глотку, пока ты будешь спать! Станешь огромной горой мяса, и мы все будем сыты! Да еще избавимся от твоего долбаного храпа! Теперь я знаю, почему тебя назвали Грозовая Туча – ты храпишь, как боров!

– Заткните пасти, вы оба! – раздался зычный рев Тридуба, способный поднять мертвых из могил. – Меня тошнит от вас!

Теперь Ищейка увидел всех пятерых: Тул Дуру и Черный Доу готовы были наброситься друг на друга, Тридуба стоял между ними с поднятыми руками, Форли сидел и печально наблюдал за ними, а Молчун даже не глядел – проверял свои стрелы.

– С‐с! – прошипел Ищейка, и они резко развернулись, чтобы посмотреть на него.

– Это Ищейка, – проговорил Молчун, не отвлекаясь от своего лука.

Его невозможно было понять. Он целыми днями молчал, а потом вдруг раскрывал рот только для того, чтобы высказать самое очевидное.

Форли, как всегда, воспользовался случаем отвлечь товарищей. Наверное, они бы давно покалечили друг друга, не будь его рядом.

– О, Ищейка! Расскажи нам, что ты нашел?

– Можете себе представить: я нашел посреди леса пятерых долбаных идиотов! – прошипел тот, выступая из-за деревьев. – Их слышно за милю! И все они – названные! Люди, которые должны уметь себя вести! Как обычно, только и делают, что ссорятся! Пятеро тупых идиотов…

Тридуба поднял руку.

– Хорошо, Ищейка, мы поняли. Мы действительно должны уметь себя вести. – Он сердито посмотрел на Тула и Доу. Те обменялись недобрыми взглядами, но промолчали. – Расскажи, что ты нашел?

– Здесь рядом было сражение или вроде того. Я видел сожженную ферму.

– Говоришь, сожженную? – переспросил Тул.

– Ладно. Отведи нас туда.

Этого Ищейка не заметил сверху, из-за деревьев. Просто не разглядел – было слишком дымно и далеко. Но он увидел это сейчас, прямо перед собой, и его затошнило. Ребята тоже все видели.

– Черное дело, точно, – произнес Форли, глядя вверх на дерево. – Черное дело…

– Да уж, – буркнул Ищейка.

Больше ничего он сказать не смог. На ветке покачивалось тело старика; босые ноги болтались над самой землей. Повешенная рядом женщина казалась слишком молодой, чтобы быть его женой. Дочь, скорее всего. Ищейка предположил, что двое младших тоже были его детьми.

– Кто же это вешает детей? – пробормотал он.

– Я знаю кое-кого, кто достаточно черен для такого черного дела, – сказал Тул.

Доу сплюнул на траву.

– То есть я? – зарычал он, и оба тут же снова сорвались с цепи.