Первый закон

– Если ты хотел иметь право решать, ты должен был побить Девятипалого, а не сдаваться ему, как все остальные, – прогремел он.

Лицо Черного Доу при этих словах стало темным, как деготь. Он не любил, когда ему напоминали о поражениях.

– Девять Смертей вернулся в грязь! – рявкнул он. – Ищейка видел это, ведь так?

Тот был вынужден кивнуть.

– Верно, – буркнул он.

– Ну так и покончим на этом! Нет смысла ошиваться на Севере рядом с плоскоголовыми, снующими вокруг наших задниц! Я говорю – на юг!

– С Девятипалым, может быть, и покончено, – сказал Тридуба, в упор глядя на Доу, – но не с твоим долгом ему. Почему он решил, что такому никудышному человеку, как ты, стоит сохранить жизнь, я понять не могу. Но он назвал вторым меня, – он постучал по своей широкой груди, – а это значит, что решать мне! Мне, и никому другому!

Ищейка предусмотрительно отступил назад. Эти двое явно готовились к драке, и ему не хотелось оказаться в общей свалке с разбитым носом. Такое уже не раз случалось. Форли взял на себя восстановление мира.

– Эй, парни, вот этого не надо, – сказал он тихо и ласково. Может, он не мастак по части убийств, этот Форли, но зато чертовски хорош, когда надо остановить других мастаков, чтобы они не поубивали друг друга. Ищейка от всего сердца пожелал ему удачи. – Бросьте. Почему бы вам…

– Заткни свою поганую пасть, ты! – гаркнул Доу, яростно тыча грязным пальцем ему в лицо. – Кому нужны твои слова, Слабейший?

– А ну оставь его! – прогремел Тул, поднося огромный кулак к его подбородку. – Не то я дам тебе повод покричать!

Ищейка едва осмеливался поднять голову. Доу и Тридуба вечно задирали друг друга, они быстро воспламенялись и так же быстро угасали. Грозовая Туча был животным совсем другого порядка. Если этот здоровенный бык начнет сердиться, его уже не успокоить – по крайней мере, пока не соберется человек десять с мотком крепкой веревки. Ищейка попытался представить, что сделал бы сейчас Логен. Он-то сумел бы остановить ссору, если бы не был мертв.

– Дерьмо! – вскричал Ищейка, резко вскочив на ноги у костра. – Клятые шанка кишмя кишат повсюду, куда ни плюнь! И даже если мы разберемся с ними, у нас остается Бетод, о котором тоже надо думать! В мире полно проблем и без того, чтобы мы создавали их сами! Логена больше нет, а Тридуба второй после него – вот все, что я готов услышать!

Он ткнул пальцем – в неопределенном направлении, ни на кого не указывая, – и стал ждать, отчаянно надеясь, что его речь возымеет действие.

– Верно, – буркнул Молчун.

Форли часто-часто закивал, словно дятел:

– Ищейка прав! Ссориться друг с другом нам нужно не больше, чем чтоб у нас члены отсохли! Тридуба второй.