Первый закон

Его приковали цепью к скобе, вделанной в стену, раздели и, разумеется, набросили на него мешок. Он был низеньким и крепким, несколько полноватым, со свежими ссадинами на коленях – полученными, без сомнения, когда его швырнули на грубый каменный пол.

– Значит, вот наш убийца. Не так ли?

Заслышав голос Глокты, человек поднялся на колени и рванулся вперед, натягивая цепь. Немного крови просочилось спереди сквозь его мешок и засохло, оставив бурое пятно на холстине.

– Весьма отталкивающий субъект, – заметил Секутор. – Сейчас, правда, он уже выглядит не таким грозным.

– Как всегда, когда они попадают к нам. Где мы будем работать?

Глаза Секутора заулыбались еще больше.

– О, ручаюсь, вам там понравится, инквизитор.

– Немного театрально, – заключил Глокта, – но от этого ничуть не хуже.

В просторном круглом помещении с куполообразным потолком всю длину изгибающейся стены занимала фреска. Сюжет ее был таков: на траве лежит тело человека, израненного и истекающего кровью, позади виден лес; одиннадцать фигур уходят прочь – шестеро с одной стороны, пятеро с другой, в профиль, в неестественных позах, в белых одеждах, с неразличимыми лицами. Они смотрят на другого человека – одетый в черное, он распростер руки, а за его спиной полыхает море ярко раскрашенного огня. Резкий свет шести светильников не льстил мастерству художника.

«Не шедевр, конечно; картинка для украшения стены, а не искусство. Но эффект весьма необычный».

– Понятия не имею, что бы это могло быть, – заявил Секутор.

– Маффер Велафель, – промычал практик Иней.

– Разумеется, – отозвался Глокта, не сводя глаз с темной фигуры на стене и языков пламени позади нее. – Тебе нужно учить историю, практик Секутор. – Инквизитор повернулся и указал на умирающего человека на стене напротив: – Это Канедиас, мастер Делатель. А это великий Иувин, которого он убил. – Он обвел рукой фигуры в белом. – А вот ученики Иувина, маги. Они спешат отомстить за него.

«Эти сказки годятся лишь на то, чтобы пугать детей».

– Кто же станет платить за то, чтобы ему намалевали такое дерьмо на стенах подвала? – спросил Секутор, качая головой.

– О, подобные вещи в свое время нравились людям. Во дворце есть комната с такой же росписью. Здесь только копия, причем дешевая, – ответил Глокта. Он взглянул на окутанное тенью лицо Канедиаса, мрачно взиравшее с фрески, и окровавленное тело на противоположной стене. – Однако в ней есть нечто тревожное, не правда ли? – «Точнее, было бы, если бы меня это хоть отчасти волновало». – Кровь, огонь, смерть, отмщение. Не представляю, зачем рисовать это у себя в подвале. Возможно, у нашего купца была своя темная сторона.

– У людей с деньгами всегда есть темные стороны, – сказал Секутор.