Первый закон

Один – убеленный сединами старый воин со шрамом, слепой на один глаз. Он нес в руках деревянный ларец. Другой был одет в плащ с капюшоном, полностью закрывавшим лицо, а ростом этот пришелец был настолько огромен, что с его появлением все пропорции в зале как будто исказились. Скамьи, столы, даже стражники внезапно показались маленькими, игрушечными копиями самих себя. По мере приближения великана несколько лордов, сидевших у самого прохода, съежились и отодвинулись подальше. Джезаль нахмурился; вид гиганта в капюшоне не обещал хороших новостей, что бы ни говорил Хофф. Гулкий купол помещения наполнился тревожными перешептываниями. Северяне тем временем уже стояли на вымощенном плитами полу перед высоким столом.

– Ваше величество, – проговорил оповеститель и склонился так низко, что ему приходилось поддержать себя, опершись на жезл, – открытый совет предоставляет слово Фенрису Ужасающему, посланнику Бетода, короля Севера, и его переводчику Ганзулу Белому Глазу!

Король, не обращая на оповестителя никакого внимания, беззаботно глазел в одно из больших окон в полукруглой стене – возможно, любовался тем, как свет проникает через восхитительные витражи. Однако когда к нему обратился старый одноглазый воин, он резко поднял голову и огляделся, качнув жирными щеками.

– Ваше величество, я явился к вам с братским приветствием от моего повелителя Бетода, короля Севера.

В Круге лордов воцарилось мертвое молчание, и скрип перьев звучал теперь неестественно громко. Старый воин с неловкой усмешкой кивнул в сторону огромной фигуры в капюшоне, стоящей рядом с ним:

– А Фенрис Ужасающий принес вам предложение от Бетода. От короля к королю. От Севера – Союзу. Предложение и дар.

Он поднял деревянный ларец, который держал в руках. Лорд-камергер самодовольно усмехнулся:

– Выскажите сначала ваше предложение.

– Это предложение мира. Вечного мира между двумя нашими великими народами.

Белый Глаз снова поклонился, и Джезаль признал, что его манеры безупречны. Совсем не то, чего ожидаешь от дикарей с холодного далекого Севера. Такие благообразные речи могли бы успокоить собрание, если бы не гигант в капюшоне, нависающий над одноглазым старцем подобно черной тени.

Тем не менее при упоминании о мире на лице короля появилась слабая улыбка.

– Это хорошо, – пробормотал он. – Превосходно. Мир. Отлично. Мир – это хорошо.

– Взамен он просит лишь одну маленькую вещь, – продолжал Белый Глаз.

Лицо лорд-камергера внезапно помрачнело, но было уже слишком поздно.

– Ему надо только назвать ее, – сказал король, снисходительно улыбаясь.

Человек в капюшоне сделал шаг вперед.

– Инглия, – прошипел он.

На какой-то миг все замерло, затем зал взорвался шумом. С галереи для публики донесся шквал недоверчивого смеха.