Первый, случайный, единственный

Ты печку умеешь топить? – спросила она.

– Умею, – кивнула Полина.

Широкая печка-голландка стояла посередине небольшой комнаты, дрова были сложены рядом.

– Я растоплю, а ты потом дрова будешь подбрасывать.

Иза открыла дверцу печки, ловко сложила в нее несколько поленьев, вытянула вьюшку и разожгла огонь. Вообще в этом старом деревянном доме, в комнатке с печкой и с высокой панцирной кроватью, на спинке которой блестели металлические шишечки, а в изголовье горкой возвышались покрытые кружевной накидкой подушки, Иза смотрелась гораздо органичнее, чем в своей богатой гостиной с коврами.

– Ты ложись хоть поспи, – сказала она, распрямляясь и отбрасывая волосы с раскрасневшегося лица. – Я ставни закрытыми оставлю, поспи. У тебя и так время в голове перемешалось от перелета, да еще Платон со своим сексом кобелиным. Тут чистенько у нас, – сказала она, обводя рукой комнату. – Мы с Нинкой все как при бабушке держим.

В комнате действительно чувствовалась какая-то простая и давняя, не сегодня появившаяся основательность. Громко тикали часы на широком комоде, тускло поблескивали чашки и бокалы в невысокой посудной горке, некрашеные полы были застелены плетеными пестрыми дорожками. Такой же дорожкой был покрыт большой окованный сундук. Иза зажгла на столе настоящую керосиновую лампу под зеленым абажуром. Лампа не чадила и не коптила, а горела ровно и ласково, и от этого света комната выглядела еще уютнее.

Вся стена над комодом была увешана фотографиями в деревянных рамочках, и лица у людей на этих фотографиях выглядели так же, как все простые лица на фотографиях столетней давности, – напряженно, чуть испуганно. На женщинах были шляпки. В сочетании с их раскосыми глазами, широкими скулами и длинными косами это смотрелось трогательно и немного смешно.

– В общем, располагайся, – сказала Иза. – Я к тебе в обед заеду, поесть привезу.

– Да ну, я выйду, куплю чего-нибудь, – возразила Полина. – И так ты…

– Сиди уж! – засмеялась Иза. – Сама же говоришь, от собственной тени шарахаешься. Приеду, приеду.

– А это что? – спросила Полина, когда Иза уже стояла у порога.

Посередине кровати лежал какой-то сверток.

– А мамонтенок твой, – ответила та. – Понравился же тебе, ну и бери на память.

– Ой, Из, неудобно же! – воскликнула Полина. – Я если б знала, то не стала бы говорить, что понравился…

– Да ладно, – махнула рукой Иза. – Мне же тоже неудобно, – чуть смущенно объяснила она. – Будешь думать, что тут у нас дикари какие-то живут. А у нас люди вообще-то хорошие, доброжелательные. И красиво у нас, если весной приехать. Жарки расцветают, это цветочки такие, их еще якутскими лилиями называют. А то приезжай весной! – воодушевилась она.