Первый, случайный, единственный

А потом все же решил поймать, потому что при взгляде на карпов, неподвижно стоящих в воде прямо рядом с террасой, у него аж челюсти сводило.

«Хорошо хоть, ночью его прямо и сварил, – подумал Георгий. – Красивая была бы картинка: тут Элен пришла, а я карпа жру!»

Он вполне мог предположить, что рыбу рядом с домом разводят здесь просто для красоты, а ловят в каких-нибудь специально отведенных местах, и он выглядел бы в глазах Элен так же, как выглядит в Москве бомж, ловящий на ужин уток на Патриарших прудах.

Но что он мог поделать, если даже сейчас у него подводило живот, хотя он совсем недавно зажарил себе на завтрак последний кусок мяса, оставшийся от трехдневного обжорства? Это на завтрак-то, да еще после огромного ночного карпа!

«Поеду в Сан-Жиль, – решил он. – Так ведь ближайшая деревня называется? Или пешком пойду, еще лучше».

Вадим оставил не только продукты, но и деньги. Георгий только вчера обнаружил их на каминной полке, но брать не стал: это было бы совсем уж…

Он оделся, закрыл дом и вышел на дорогу, где сразу же обнаружил указатели на Сан-Жиль, Ним, Арль, Марсель, Ниццу и Авиньон.

Георгий не мог понять, что же здесь, в Камарге, самое необыкновенное; все время возникало что-то новое.

Сейчас самым необыкновенным казалось ему небо.

Он возвращался из Сан-Жиля и уже свернул на глинистую тихую дорогу, которая вела прямо к дому, а небо все менялось и менялось бесконечно. Здесь, над деревенской дорогой, оно было совсем другое, чем над шоссе, и совсем другое, чем над заводью у дома, и совсем другое, чем над Сан-Жилем… Георгию казалось даже, что оно и не меняется – просто он переходит под все новое и новое небо, а в тех местах, которые он только что миновал, оно остается прежним, и над всем Камаргом простирается бесконечно разное небо.

В Сан-Жиле, который оказался совсем не деревней, а маленьким тихим городком, он сразу же пообедал в по-домашнему уютном ресторане, съев столько всяких блюд, что даже стало неловко перед официантом, хотя тот не выказал ни капли удивления, принося ему одну огромную тарелку за другой. Потом, не чувствуя даже сонливости, которая вообще-то была бы естественна после такого обеда, а чувствуя, наоборот, бодрость, Георгий нашел кинотеатр, который Вадим назвал «Иллюзионом». И оказалось, что нашел вовремя, потому что как раз начинался сеанс.

Показывали «Дорогу» Феллини. Георгий сидел в полупустом маленьком зале, смотрел в огромные, немыслимо живые глаза Джульетты Мазины на экране и чувствовал, как сильное и совсем забытое чувство охватывает его, наполняет всю его душу – так же, как вода, когда он плавал в заводи, наполняла каждую клеточку его тела.