Первый паладин

Крылья же были уже конструктом сознания и умения тончайшего управления стихией, необходимые для плавного скольжения по воздуху, управления и мягкого приземления которое я отрабатывал вдали от поселений.

Но это приземление я исполнил далеко не мягким нарочно, как молот, входя в ряды наемников Аваруса и разметая защитников в разные стороны силовой волной. Открыть ворота с обратной стороны в условиях суматохи не составило труда, и отряд паладинов тут же ворвался во внутренний двор укреплений, сметая всех на своем пути.

Но наемники получали свои деньги не за просто так. Довольно быстро они оправились от шока и организовали оборону уже внутри, на подступах к донжону, куда спешно отступал Аварус, за спинами своих бойцов.

Новоявленный орден выстроился во внутреннем дворе, напротив ощетинившихся оружием наемников, прикрывающих вход в главное здание, где скрылся Аварус. А краем глаза я заметил как Алисия ловкими движениями, которым позавидовал бы любой трейсер, взобралась на уже пустующую стену над воротами и заняла изготовку к стрельбе.

Несмотря на то, что наемников было в несколько раз больше чем паладинов, в их движениях угадывалась неуверенность перед необычными силами воинов света.

Я вышел вперед и воскликнул, обращаясь к противникам:

– Вы служите еретику и безумцу! Сложите оружие и сможете уйти!

Наемники начали переглядываться, но ряды их по-прежнему остались плотными. И немудрено. Среди их братии считается позорным невыполнение условий контракта, и с однажды сбежавшими псами войны мало кто захочет иметь дело. Но попробовать решить всё миром стоило.

Пока бойцы колебались, на балкон донжона вышел Аварус с двумя телохранителями из дружины. Он молча достал два черных предмета размером с кулак, напоминающих по форме то ли камни, то ли яйца. Раздавив руками, Аварус бросил их за спины прикрывающих его воинов, и их отряд окутала зеленоватая редкая дымка, а мне в ноздри ударил очень сильный запах серы и гнили.

– Приготовиться к обороне! – Скомандовал я ордену, примерно догадываясь, что сейчас произойдет.

И мои предположения оказались верны. Гордыня дала наемникам уверенности в своих силах, а гнев заставил их сорваться в безудержную атаку.

Но кроме чрезмерной самоуверенности гордыня несет собою и недооценку противника, что стало фатальным для этого отряда. А гнев хоть и придавал нечеловеческих сил и решимости, свел на нет всю выучку и организацию, превратив их в тупую толпу, напролом ломившуюся в бой.

Этим мы и воспользовались. Хорошо сплоченная и организованная двадцатка паладинов вместе со мной, уверенно встретила контратакующих, а пылающие мечи разрубали наемников на части и оставляли глубокие раны не совместимые с жизнью.