Первый паладин

– Таким образом, свет дарует прощение и шанс на искупление любому, кто искренне покается в своих прегрешениях.

– Даже мне? – Робко задал вопрос Роб, пребывающий в заключении за кражу лошади у какого-то жутко важного чина, за что он и загремел аж в тюрьму тайной службы, по личной просьбе пострадавшего. Тому показалось слишком милосердным быстрое лишение жизни недалекого горожанина с глуповатым выражением лица и таким же недалеким умом.

– Даже тебе, Роб. – Кивнул я. – Главное осознать то, насколько ваш предыдущий путь был неправильным и встать на верный. Ведущий к свету.

Честно говоря, я даже не ожидал, что мои речи произведут такое впечатление на собравшихся. Предварительное мордобитие в одни ворота остудило пыл моих сокамерников. А когда я пожалел жалостливо корчившуюся на полу парочку недотеп с переломанными ногами и исцелил их «возложением рук», те с широко открытыми ртами и глазами, готовы были внемлить каждому моему слову, чем я и решил воспользоваться, потренировавшись в ораторском искусстве.

Неудачливые завсегдатаи «пресс-хаты» уже начали исповедоваться и каяться в своих грехах, как внезапно снаружи донеслись звуки потасовки и ломания мебели.

Двери нашей камеры отворились, и на пороге я увидел фигуру в доспехах. Рыцарь снял свой шлем и сверкнул радостной улыбкой:

– Генрих, право не стоило, у меня всё нормально. – Я нарочито медленно встал и обвел рукой собравшиеся вокруг меня преступные элементы. – Мы тут с людьми мило общаемся.

– Конечно, жаль прерывать ваше общение, но стража вот-вот прибудет. Нам нужна твоя помощь чтобы прорваться за стены.

Я прикрыл глаза ладонью:

– О, свет, дай мне сил! Генрих! И что мы будем делать дальше? Сбежим в Оплот и будем ждать, когда по наши души придет вся королевская гвардия в полном составе?! Мы пришли сюда, чтобы получить признание, а не чтобы устраивать восстание!

– Разве ты не понимаешь? Они просто убьют тебя! Последнего адепта света!

Я подошел к князю, в успокаивающем жесте положил тому руки на плечи и посмотрел в глаза:

– Генрих, поверь. Они ничего не смогут сделать мне. – Я не стал говорить другу о том, что мог бы самостоятельно сбежать отсюда в любой момент, дабы не принижать его благородных стремлений. – Так что, бери своих людей, и уходите, пока не поздно.

– Поздно. – Воскликнул подбежавший Аспикс. – Стража уже окружила здание.

Мы проследовали к окнам, и через кованые решетки наблюдали, как развертываются когорты стражи. И где только столько людей наши, в столь короткое время?

– Ничего не остается, кроме как прорываться. – Сделал заключение Генрих. – Обнажить оружие.

Дружинники побросали свои дубинки и обнажили мечи. Мне кажется, я даже через забрало увидел хищную ухмылку Болвара, когда тот доставал из-за спины свой двуручник.