Первый паладин

– Он взглянул на лежащего, на животе «варяга». – А вот его жаль. Хороший боец. Что ж, дальнейшие инструкции получите у господина писаря. Удачи.

Мы вежливо поклонились и лорд гордо удалился.

Когда глава стражи направился восвояси к нам подошел Генрих со свитой, но я остановил поток поздравлений фразой:

– Не сейчас. Помогите мне с ним. – Бросил я, аккуратно поднимая бессознательного «варяга».

По моим наблюдениям, остальные бойцы были либо уже мертвы, либо с их ранами справятся обычные лекари. А вот с этим парнем всё намного сложнее. Даже на Земле он, как минимум остался бы инвалидом, если бы и выжил. Обширная рубленая рана, от правого плеча идущая наискосок обнажала красные ткани мышц и, что самое страшное, позвоночник. Если задет спинной мозг, даже я не уверен, что смогу ему помочь. Как известно, нервные ткани восстанавливаются настолько медленно, что многие считают, будто они не делают этого вовсе.

– Несем его в «Южную». – Оперативно взял бразды правления Генрих.

Мой новый приятель Марко, не смотря на свое состояние, также решил помочь в переноске пострадавшего, но я его отговорил:

– Лучше займись своими ранами.

– Хорошо. – Кивнул парень. – И еще… Я не знаю как тебя и благодарить. Без тебя, я бы не справился.

– Не стоит. – Похлопал я Марко по плечу. – Увидимся на турнире.

Хозяин таверны не стал нам препятствовать. Тем более после того как Генрих заверил его что любые неудобства будут возмещены.

Раненого доставили в мою комнату и, разрезав окровавленную одежду и остановив кровотечение, я смог получше осмотреть рану, вновь про себя выругавшись. Судя по всему, спинной мозг был задет, а значит, шансы на восстановление стремительно уменьшались.

Промыв рану, я принялся за первоначальное стягивание ее краев, начиная с глублежащих тканей. Мышцы и кожа срастились довольно быстро. Кости хоть и труднее, но тоже поддавались. А вот нервная ткань спинного мозга, как я предполагал, потребует очень значительных усилий.

Когда самая опасная стадия миновала, я принялся медленно и точечно прогонять целительную силу в районе позвоночника.

Пациент всё это время был без сознания, но я удосужился проверить поверхностные рефлексы иголкой. Выше раны, кожа реагировала подрагиванием при уколах, а вот нижняя часть тела не хотела отзываться, но я не сдавался.

В какой-то момент мне показалось, что при возложении у парня подергивалась нога, а значит, лечение имеет смысл. Или это я себя так убеждал? В любом случае, просто так я его оставить не мог. К счастью, мои спутники не утомляли меня вопросами в духе: «Зачем тебе это вообще надо? Вы ведь даже не знакомы и сражались друг против друга». Потому что я сам не знал ответа на этот вопрос, ведь все равно всех не спасти, но почему-то мне казалось, что так будет просто правильно.