Первый паладин

И это сработало! Прямо как в случае с атаманом.

Над теломмонстра завис призрачный силуэт неказистого невысокого парня. Лицо его отражало скорбь и сожаление:

– Простите меня. – Призрак закрыл лицо ладонями.

– Это же тот пастух из Лунума! – Не смог сдержать эмоций Генрих.

– Расскажи, как такое произошло с тобой? – Обратился я к призраку.

– Я как обычно пас коров и одна из них, рыжая, самая неугомонная забежала в лес. Я последовал за ней и наткнулся на… Предмет. Странный предмет. Похожий на яйцо. Я бы не обратил внимание, но он светился зеленым. Я взял его, чтобы посмотреть. А он… Будто звал меня. Я испугался. Но не смог его отпустить. Я был голоден. Как обычно. Не хватало еды…

Призрак смущенно закивал.

– Я обратился. Вот в этого. – Парень указал пальцем на монстра.

– Тогда ты и растерзал тех коров? – Уточни я.

– Ага. Я почувствовал себя сильным и хотел попробовать. А потом обратился обратно и понял что натворил.

– И решил что удары плетьми, не столь страшны как вилы, на которые тебя бы посадили?

– Ага. – Закивал пастух.

– А сына старосты, зачем убил?

– Салий постоянно донимал меня. Издевался. Даже избивал. Иногда. Я хотел отомстить. – Я пришел к нему домой, и он впустил. Он смеялся. Хотел поиздеваться вновь. Тогда я и разозлился. Обратился. Убил. – Ощущалось, что слова давались призраку всё труднее. Будто сама реальность пыталась исторгнуть его.

– А девушки?! Зачем ты их убил?! – Не выдержал Генрих.

Призрак состроил мину, будто бы плакал:

– Они красивые. Но никогда не обращали внимания. Смеялись. Издевались.

Понятно. Молодой парень, не имеющий ни статуса, ни физических данных. А гормоны берут свое.

– Я просто хотел любви. – Покачал головой призрак в конце.

Генрих промолчал, лишь гневно сверля взглядом всё тускнеющий силуэт.

– Иди с миром, парень. Не повторяй своих ошибок.

Силуэт растворился в воздухе, а уже более яркая песчинка устремилась ввысь, пронзая свод пещеры.

– Достоин ли прощения подобный монстр? – Задумчиво вопросил Генрих, ни к кому конкретно не обращаясь и глядя в потолок.

Я также задумчиво смотрел вслед улетающей душе:

– Есть мнение, что прощения достоин каждый. Если по-настоящему раскаивается. К тому же, в его истории есть важная деталь.

– Да. Сдается мне, скверна всё активнее распространяется. Она нашла лазейки в его душе, предпосылки, для появления которых были продиктованы окружением. Не породи окружающие в его душе гнев, получи он любовь и заботу, о которой мечтал, живи он в минимальном достатке, не факт что скверна смогла бы его совратить.

Черты лица Генриха разгладились, и он молча побрел к выходу.

На середине пути князь обратился ко мне:

– Мы должны умолчать о том, что делал зверь здесь с ними. Ради её же блага.

Я молча кивнул. Понятия среди крестьян суровы.