Первый паладин

Шансов против экипированных воинов при мечах со щитами у нас не было и мы с отцом быстро оказались прижатыми к земле с остриями мечей у горла.

– Ну, вот и ладушки. Не надо дергаться, а то поранитесь. Парни у меня нервные, могут и заколоть ненароком. – Подонок склонился надо мной и мне в лицо прилетел до омерзения приторный непонятный запах чего-то тлетворного.

Выпрямившись, атаман подошел к моей дрожащей матери и схватил ее за волосы. Не обращая внимания на крики испуганной женщины, он выволок ее на открытую площадку и бросил на землю, прижав ее горло своим сапогом, а острой саблей свысока начал срезать её одежду, нисколько не боясь этим нанести ей порезы. Напротив, вид крови приводил его в самый настоящий экстаз, а щупальце на его лице лишь яростнее трепетало при каждом стоне беззащитной женщины.

Мы с отцом попытались высвободиться из захвата головорезов, но добились лишь прилетевших ударов по печени. Мне же разбойник еще и оставил порез на лице, идущий прямо от правого глаза, из которого моментально потекла дорожка крови, капая на подножную грязь. А я и не замелил за всем этим, как погожий денек быстро сменился на дождливую погоду. Над деревней нависли черные тучи, закрывая солнце и грозясь сменить легкий дождь на еще более сильную грозу и ливень.

Тем временем главарь банды наслаждался моментом:

– Кричи, тварь! Твои слабаки тебе не помогут! Теперь я решаю твою судьбу. Если ты сможешь в полной мере меня развлечь, я может, и оставлю тебя в живых. Кто знает? Ай! Что за… Вот же мелкая дрянь!

Последующие события повергли меня в еще больший ужас. Лежа в грязи с лезвием у горла, во мне теплилась надежда, что хотя бы сестра находится в безопасности. Что ей не придется терпеть эти унижения. Но сейчас, мои зрачки округлились, от вида Виктии стоящей за спиной у главаря разбойников с моим ножом в руках. Пользуясь суматохой и задымлением, незаметно подкравшись к главарю, она сумела пырнуть того в ногу. Но рана была слишком несерьезной, чтобы свалить бывалого бандита. Его единственный глаз отражал злость и ничего человеческого в нем уже не читалось. Он занес свою саблю над моей испуганной измазанной в грязи сестрой… И мир погас…

Так. Что произошло? Всё что я помню, это удар и последовавший за ним полет во тьму. Если придя в сознание, я не вижу белых больничных стен, значит, я всё еще лежу там, на трассе, и удар был не столь сильный чтобы отправить меня на «респаун». Аккуратненько подвигать конечностями. Ноги? Вроде, в норме. Руки? Кажется, целы. Голова? Гудит, что ожидаемо. Так, а где шлем? Я точно помню, как застегивал ремешок под подбородком, так что слететь он не должен был. Помню, кто-то из известных говорил, мол, найди то, что ты полюбишь, и пусть это тебя убьет. Мотоциклы я обожал.