Первый шаг Некроманта

— Да, в сумасшествии больше свободы.

— Ну, всё, давайте теперь все станем идиотами, — развёл руками Владимир. — Я оденусь в балетную пачку и с небритыми ногами побегу смешить Петербург, а вы, дорогая Хелен, разукрасите белилами лицо и притворитесь гусыней. Хотите, помогу вам раскрасить нос?

— Почему гусыней? — заинтересовано обернулась она к нему, мы сидели по бокам от баронессы.

— Значит, балетная пачка на мне — это норма?

— Не говорите, я всё понял, — остановил её Скаржинский.

В таких вот глупостях и прошёл наш разговор по пути в поместье Барятинских. Там матушка уже взяла шефство над гостями и пригласила отобедать после лечения баронессы.

Само застолье прошло в более официальном тоне, и ни я ни Владимир уже не позволяли себе вольностей. Пресно. Скучно. Вычурно.

В связи с этим всё закончилось часа через два, когда светские новости обсудили вдоволь, а нахваливать мою отвагу и находчивость стало уже не к месту. Я и так получил самые лестные оценки. Ольга Дмитриевна при этом смотрела на меня холодновато, но марку рода держала, заметив, что я делаю значительные успехи в лечении.

Когда провожали гостей, Владимир и второй раз пригласил меня заглянуть в клуб.

— Нужно кое-что обсудить. Думаю, тебе будет интересно.

Мы пожали друг другу руки, и Аничков лично сопроводил благородную даму со спутником до самого города. По поручению матушки рядом поехал гвардейский отряд магов численностью в десять человек. Впрочем, Рюмина не стала отказываться, понимая, что это невежливо.

Когда все разъехались, а хозяйка ушла к себе, я с ужасом взглянул на часы и понял, что магазин Софи скоро закроется. Дорога до города неблизкая. Все экипажи были заняты. По этой причине пришлось взять двух лошадок, и мы с Мишкой Шатуном поехали верхом до Громовца.

Искусство зачарования

К семи часам вечера я на взмыленной лошадке миновал ворота старинного города и быстро сориентировался, найдя букинистическую лавку. Мишке велел заняться транспортом, а сам, пригладив волосы, толкнул дверь и вошёл внутрь.

— Закрыто, — раздался из глубины стеллажей девичий голос. — А, это ты, — белобрысая макушка девушки приподнялась над стопкой книг и снова спряталась, — припозднились вы, Артём Борисович, — на лбу у неё красовалась всё та же красная повязка, а нежные черты лица напомнили о первых эмоциях, вызванных нашим знакомством.

— Барятинский, — я присел на стол и открыл случайно подвернувшуюся книгу, пошуршав страницами. — Теперь нет никакой интриги.

— Ты знаешь, я вообще без понятия, кто это такие, — она мягко сместила рукой меня со стола и взялась что-то пересчитывать на счётной доске, тасуя туда-сюда костяшки.