Перворожденный

Катрина была уже полностью одета и готова к путешествию и не ожидала в своей комнате гостя.

— Рад, что ты еще здесь, и мне не пришлось искать тебя по всей стране, — сказал лорд Морено, войдя в помещение и задумчиво разглядывая пустые полки.

— А ты стал бы меня искать? — удивилась Катрина.

— Стал бы, — серьезно кивнул отец и, не дожидаясь приглашения, присел на стул. — Сядь, дочка.

Катрина вскинула брови — неужели пришел поговорить, а не приказывать? Тем не менее она была уверена, что разговор будет не из приятных.

Катрина опустилась на край кровати, сложила руки на коленях.

— Я тебя слушаю.

Лорд Морено не стал тянуть время и ходить вокруг да около.

— Вчера вечером после нашего с тобой разговора со мной связался Гитеон Холланд.

Ясно, отец Джошуа — жди беды.

— И что с того? — невежливо перебила Катрина.

— Выслушай то, что я скажу, — попросил отец, вид у него был по-настоящему несчастный.

Катрина не решилась отказать.

— Говори.

— Он предупредил меня о последствиях твоего опрометчивого решения.

Она снова не выдержала:

— Нет никаких последствий, особенно для Джошуа. Он — лакомый кусочек для любой незамужней девушки юга, да что там — всего Аренора. Только пальцем помани.

— Выслушай, — настаивал лорд Морено. Катрина замолчала, поджала губы. — Последствия будут следующие: Роберт, — муж ее сестры Даниэлы, — потеряет место на службе, Джим, — супруг Клариссы, — лишится права на магическую практику. Их детям будет запрещено посещать школы, где учатся дети нашего круга. Лучшее, на что им стоит надеяться — учиться в каком-нибудь захолустье. Мне и твоей матери будет отказано от дома всеми уважаемыми лордами Южного побережья. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Катрина безразлично пожала плечами.

— Понимаю.

— Ты не просто навлечешь на нашу семью позор, если уедешь, — подытожил отец, — ты ее уничтожишь. Мы давно не так богаты, как раньше, все, что у нас осталось, это имя. В случае твоего отказа Джошуа мы лишимся и его.

Катрину подмывало спросить, почему ей следует думать о семье, если никто из них не думает о ней, но она осеклась. Родные думали о ней, желали ей лучшей жизни, в их понимании, но они понятия не имели, что ей нужно.

— Папа, я не люблю его, — прозвучало жалко.

Она видела, как отец борется с эмоциями, старается, сдерживается, чтобы не закричать.

— Ты уже не маленькая, ты должна понимать, что любовь в выгодном браке скорее редкость, чем закономерность. Мама, конечно, была резка, назвав тебя старой девой, но она отчасти права, тебе уже давно не восемнадцать. Позже, возможно, никто не возьмет тебя замуж.

— А разве остаться одной — это проклятие? — искренне удивилась Катрина. Лучше быть одинокой, чем жить с человеком, от которого тебя воротит.