Перворожденный

Знать бы еще, виной треклятые розы, от которых Катрина упрямо избавилась, или же взгляды привлекал Джошуа. Она не могла не признать: выглядел он прекрасно, таким красивым, что хотелось отвернуться, чтобы не ослепнуть. Разве должен мужчина быть так красив, чтобы затмевать собой женщин?

— Я же отобью от тебя всех поклонниц, — прошептала Катрина.

На лице Джошуа появилось оскорбленное выражение.

— Я помолвлен. О каких поклонницах ты говоришь?

— Ни о каких, — покладисто согласилась она, по сути — отмахнулась. Сейчас ей было не до жениха и жаждущих его внимания женских сердец.

В конце зала, у стены рядом с еще одними высокими двустворчатыми дверями были установлены два трона: большой и поменьше — для короля и его будущей супруги. Пока они оба пустовали — вероятно, Эрик и Лаура войдут в зал после того, как все гости будут в сборе.

— Ты прекрасна сегодня, — с придыханием в голосе сообщил Джошуа над ухом.

Грубая лесть. Платье с более смелым вырезом, чем обычно, и аккуратно уложенные волосы еще не делают ее красавицей.

— Ты тоже, — пробормотала, не глядя в его сторону, а выискивая в зале знакомые лица.

— Спасибо, — жених принял ее слова за искренние. — Я наряжался для тебя.

От этих слов Катрина все же обернулась.

— Серьезно?

Он надел себе на шею золотую цепь толщиной в два ее пальца для нее?

— Конечно. — Жених не услышал скептицизма в ее вопросе, продолжая любоваться собой.

Павлин, какой же он павлин…

Катрина не стала поддерживать разговор и вернулась к прерванному занятию — изучению гостей.

Эрика в слепящем глаза своей яркостью алом платье с почти обнаженной грудью обнаружилась в компании Тодэуса Колшера, в честь праздника заменившего балахон инквизитора на гражданский серый камзол. Ему не хватало только круглых ушей, усов и хвоста — тогда, при его длинном носе, сходство с мышью было бы полным.

Принцесса и глава Инквизиции о чем-то беседовали, Эрика смеялась, при этом запрокидывая голову назад. Катрина подивилась: неужели Колшер способен сказать что-то настолько смешное?

— Лорд Лоулес Робердон! — объявил церемониймейстер, закончивший с гостями с юга и перешедший к прибывшим с запада.

Джошуа что-то сказал, Катрина не слушала, впилась глазами в вошедшего.

Высокий, поджарый, с черными волосами, лишь на висках тронутыми сединой, и темными внимательными глазами, он напоминал коршуна, высматривающего свою добычу. Даже не имея возможности читать его ментально, Катрина была целиком и полностью согласна с оценкой Нэйтана — этот человек был опасен.

Лаура была нежным цветком по сравнению с ним. Должно быть, пошла в мать, несколько лет назад почившую, на место которой теперь ее отец прочил Эрику.