Перворожденный

Иди и хорошенько выспись, завтра весь Аренор будет следить за тем, как на твою голову возложат корону.

— Ты прав, муки совести ни к чему, — вздохнул принц.

Если бы Нэйт мог, он бы улыбнулся. Значит, сработало. А Верноэль оказался настолько глуп, что не сказал Придворному магу правду о том, почему плохо спал. Принял творящееся с ним за муки совести. Какая уж тут совесть?

— И на всякий случай не ходи без охраны, — добавил Корвин.

— Ты же сказал, все проверили? — забеспокоился принц.

— Проверили, проверили, — подтвердил старик. — Не нервничай, но предосторожности лишними не бывают. Этот, — он имел в виду Нэйтана, — точно ничего уже не натворит, а вот Ригли вполне может подослать шпиона. Сам знаешь, не всегда нужно бояться только магии. Вон Патриэль Финистер боялся только магии, а, гляди, как оно вышло…

Снова шаги. Громкий голос старика:

— Эй, позвать сюда стражу для сопровождения его высочества! — Шум, возня в коридоре. — И никуда без охраны, — добавил Корвин наследнику. — Лучше перестраховаться.

— И не подумаю, — заверил Верн, а потом ахнул. Громыхнули доспехи подоспевшего стражника.

— Что с тобой? — забеспокоился Придворный маг.

Нэйт готов был поклясться, что пришел именно тот страж, до которого он успел дотронуться тогда в коридоре."

"Если Верноэль признается Корвину, что именно он сейчас увидел, у старика есть все шансы догадаться. И тогда коронации уже не помешать.

Но изначальный расчет оказался верен: принц не хотел, чтобы Придворный маг решил, что у него истерика. Предпочел промолчать. Тем более, Верн искренне считал, что его совесть еще жива и способна испытывать муки.

— Голова болит, — огрызнулся принц. — Здесь воняет хуже чем в конюшне.

— Ложись спать пораньше, — посоветовал старик.

А еще лучше — пройдись по замку, чтобы повстречать как можно больше зачарованных слуг…

Принц, Корвин и стражник вышли, а Нэйтан все-таки потерял сознание. Ни о каком умышленном уходе в себя уже не могло идти и речи.

* * *Палач приходил еще раз, но в итоге заявил своему господину, что пытки — это искусство, а этот пленник безнадежен. После чего Корвин смирился с провалом и отпустил палача с миром.

Кто-то что-то говорил, ходил. Шаги, голоса…

Нэйт терял сознание, приходил в себя, но всего на мгновение, достаточное, чтобы что-то услышать, но слишком короткое, чтобы успеть понять, что или кто издает эти звуки.

— Он жив! — в сознание резко ворвался знакомый молодой мужской голос.

Знать бы еще, кому он принадлежит и почему знаком.

Быстрые приближающиеся шаги.

— Живой? — голос мужчины постарше.

Снова молодой:

— Корвин, если он умрет…

— Нечего меня пугать, — теперь раздалось старческое карканье. — Ты мне не указ. То, что я впустил вас сюда — жест моей доброй воли.