Перворожденный

— Очень интересно, — холодно улыбнулся Нэйт.

— Он сказал, что изначально магсвечи были изобретены только для клятв на будущее: «если я не сделаю так-то и так-то, то умру страшной смертью». Все клятвы на прошлое и настоящее — уже самодеятельность, и нет стопроцентной гарантии, что свеча таки покарает лжеца.

Эрик удивленно распахнул глаза, подался вперед.

— Нэйт, это правда?

Лорд Патриэль воздел глаза к потолку.

— Я говорю, что сказал мне Придворный маг, а ты переспрашиваешь. Тебе-то откуда знать тонкости магических предметов?

Эрик вздрогнул, будто его отхлестали по щекам. Заиграли желваки, но он сдержался. Похоже, в разговорах с отцом он привык сдерживаться.

Нэйт сцепил зубы.

— Полагаю, — медленно произнес он. — Ваш сын понимал бы больше, если бы вы сочли за труд его обучать. — И, не обращая внимания на побледневшего от гнева главу семейства, ответил Эрику: — Да, это правда. Теоретически я смог бы вчера солгать, когда поклялся, что не шпион и не заговорщик.

— Но ты ведь не лгал! — без вопросительной интонации. — Отец, дядя, мы встретились случайно, это я уговорил Нэйта ехать в столицу, он был против.

Надо же, Эрик действительно ему верил и даже был готов отстаивать его честность перед отцом.

— Я верю, — сказал Жорес и развел руками, когда Патриэль повернулся к нему. — Тодеус Колшер — слюнтяй и слабак. Он готов был целовать ступени, по которым прошла леди Найлеро. Он бы ее не убил, скорее сам бы выбросился из окна, чем обидел предмет своего обожания. Так что история темная.

— Это не повод обвинять Верна, — не сдавался старший Финистер.

— Вчера ты согласился с тем, что обвинение может иметь под собой почву.

— Вчера вы обещали мне допросить лошадь, — напомнил тот. — А сейчас хотите обвинить мальчика без доказательств.

— Мальчика, — фыркнул Нэйт.

На этот раз на него не обратили внимания.

— Когда ты общался с Верном вне официальных приемов? — продолжал настаивать Жорес, все больше подкупая Нэйтана своей прямотой. — Лет пять, десять назад? Я знаком с ним ближе, и да, мне бы хотелось, чтобы обвинения были ложны, но я допускаю, что все это может быть правдой.

— Хорошо, — лорд Патриэль дал слабину, устало потер лицо. — Что ты предлагаешь? Выступить публично и обвинить наследника? Нас просто обвинят в измене и не станут слушать.

— Если бы он снял амулет, я смог бы его считать, — сказал Нэйт.

— А потом? Ну убедишься ты. Дальше что делать? Как доказать?

Нэйтан пожал плечами. Это было слабым местом, потому что плана как такового по-прежнему не существовало.

— Заставить признаться? Найти компромат?

— Его репутация чиста, как стекло, — вставил лорд Кнот.

— Но вы можете выдвинуть обвинение? — спросил Нэйтан, пока лорд Патриэль снова не разъярился и не вскочил.