Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

– Узнаёшь?

Сужаю глаза, чтобы распознать… лист из именного блокнота Мии Алиевой.

– Что это?

– Так узнаёшь или нет? – спрашивает так, словно у него пар из ушей сейчас повалит.

– Ты ведь знаешь, что это мой блокнот?

– Конечно, – кивает он и сжимает зубы до отчётливого хруста. – Зачем ты это сделала?

– Что именно?

– Зачем заказала этот баннер с изображением Лады? Опять мне назло?

Его бешенство передаётся мне молниеносно. Словно от дикошарого бурундука.

– Ты дурак, – сдвигаю брови и отталкиваю его, впечатывая в дверь. – Сдались вы мне оба.

– Мия…

– Ты не в себе, Громов. Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоей Миловановой.

– А это, – сотрясает пакет, – тогда, как оказалось в рекламном агентстве?

Приглядываюсь.

На листке та самая фраза с баннера: «Дашь мне в ротик?», написана… будто бы моей рукой.

Чёрт.

Снова аноним? Сколько можно?

– Мия, это ведь твой почерк? – надвигается.

– Похоже на то… – равнодушно отзываюсь.

Мир стихает, а потом громко матерится и запрокидывает голову назад.

– Я в шоке с тебя, – начинает произносить. – Ну, ладно, у вас с Ладой антипатия. Я всё понимаю. Но рекламный щит… ты о её родителях подумала? Каково им будет?!

Слёзы застилают глаза. В груди проклятый ступор. Так всегда бывает от несправедливости.

Немного погодя, делаю слабые попытки оправдаться:

– Мир... Это не я! Клянусь тебе, что не имею к этому никакого отношения.

– А это что? – тычет мне в лицо полупустым файлом для документов.

– Не знаю... – теряюсь так, что голова кружится.

– Не знаешь? – язвит.

– Нет, – зажимаю рот двумя руками и реву навзрыд, не стерпев разочарованного взгляда.

Пытаюсь объясниться обрывками:

– Меня кто-то подставляет. Угрожает... Я запуталась. Не понимаю, что происходит...

– Подставляет? – хмурится Громов.

Слова не могу сказать больше. Начинается реальная истерика. Через несколько часов мне нужно быть на благотворительном вечере с Лёвой. Светящейся, в красивом платье и желательно без мешков под глазами. А я рыдаю в подсобке оправдываясь.

Просто ужасно!

– Это же я, Мир. Неужели ты думаешь, что я на такое способна?

Широкие плечи опускаются, он резко притягивает меня к себе. Утыкаюсь в тёплую шею мокрой щекой и жадно дышу.

– Хорош уже, не реви. Растаешь.

– Ты мне веришь? – спрашиваю тихо и жду ответа. Вся моя жизнь висит на волоске.

Потому что если даже Громов мне не верит, то как вообще дальше...

– Веришь? Ну?

Отклоняюсь и заглядываю в прозрачные глаза, хаотично награждающие моё лицо жадным вниманием.

– Если не веришь – уходи, – срываюсь. – Все уходите!

– Успокойся, – прижимает меня к двери, фиксируя ногами мои ноги.

Дышим оба натянуто.

По венам дрожь. От него снова пахнет так, как раньше. Любовью. Моё персональное счастье — этот аромат.