Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Он отклоняется и насмешливо приподнимает бровь, будто с сыном пятнадцатилетним разговаривает.

– Не надо вам учиться на своих, – возражает спокойно. – Я щедрый, мне для детей ничего не жалко. Тем более, опыта. Пользуйся, мини-Громов.

Взгляд отца семейства Алиевых становится чересчур тяжёлым, но я до последнего его выдерживаю. Эта двусмысленная политика, как и его прозвища изрядно мне надоели.

– Спа-си-бо, – выговариваю с апломбом и развернувшись, топаю на выход.

– Тем более, – долетает мне в спину. – Я был прав. Мия вполне счастлива.

– Ага, – опускаю глаза на блестящую дверную ручку.

– И ты тоже вроде не жалуешься. Зачем приходил-то?!

– Да так. Уже забыл.

Пока выбираюсь в коридор, слышу густой смех.

– Вспомнишь, ещё приходи.

У калитки сталкиваюсь с Демидовым и Карамелиной. Киваю им, стараясь не рассматривать то, как сынок бывшего мэра лапает тонкую талию на улице, при дневном свете.

Я просто феерический идиот!

С раздражением захлопываю дверь «БМВ». Срываюсь. Всё равно украдкой слежу.

Пришёл сегодня к её отцу с одной целью. Предупредить, что его дочь в опасности. Некоторые личности в универе совсем охамели. Но так как цель не выполнена, придётся разруливать самому.

Надеюсь, она меня не придушит, усмехаюсь.

Пока раздумываю над планом дальнейших действий, доезжаю до Ладки. Ставлю машину в паркинг и тяжёлой походкой бреду до лифта.

На удивление, переступив через порог, остаюсь стоять на месте как вкопанный. Обычно меня встречает моя девушка, пытаясь сбить с ног.

– Рыж-ж, – кричу в тишину, скидывая кроссовки.

– Привет, – выглядывает рыжик из гостиной.

– Лада? – округляю глаза, когда вижу перед собой красное заплаканное лицо. – Что случилось?

– Ничего, – ревёт она навзрыд и подступает ближе.

Упирает носик мне в грудь и всхлипывает. Жалко её становится. Девчонка хорошая, только недолюбленная.

– Что случилось? – повторяю обеспокоенно.

– А ты не видел?

– Нет. У тебя… кто-то умер?

Поглаживаю хрупкие плечи, чтобы она хоть как-то отвлеклась. Терпеть не могу женские слёзы.

В принципе все. Любые.

Юлькины. Мамины. Лады…

Но слёзы Алиевой – это выше моих сил. Триггер из детства.

– Моя карьера умерла, –жалобно стонет Лада.

Хмурюсь.

Мы не виделись всего ничего. Часа три прошло. Как за это время она успела похерить то, что строила потом и кровью с двенадцати лет?!

– Давай по порядку.

Всхлип.

Вздох. И кивок.

Веду её в гостиную, где Лада тут же вручает мне в руки свой яблофон.

– Смотри.

Пялюсь на экран. Там какой-то мем из Одноклассников в центре которого моя практически обнажённая девушка.

– Это чё за хрень?!

– Не знаю, – рыдает.

– В смысле не знаешь? Не помнишь, когда снималась?

– Я вообще на эту рекламу не снималась. Мне фотограф, наш местный Спиридонов, предложил год назад фотосессию для стокового сайта.