Украсть право первой ночи

Случалось всякое, но не слишком опасное…

Однако с каждым шагом Мариса всё больше убеждалась – так и есть, крепкий сильный мужчина разом превратился в дурачка. Хоть не навсегда? А то даже жаль его такого…

Так они и доковыляли до полянки, где ждал совсем обалдевший рыжий.

– И что это такое? – поинтересовался он.

– Дай развяжу, – вздохнула Мариса.

– Разрежь! – он показал взглядом на оставленный у дерева нож.

– Ну уж нет. Вон какая верёвка хорошая, смотри. Такая долго послужит, – она весело глянула на стиснувшего зубы рыжего и принялась аккуратно распутывать узлы.

При этом не спеша разъясняла своему лорду все непонятное – и что с ней случилось, и про защиту, и зачем она злила этого доброго невинного человека, который теперь сидел и уплетал их провизию…

Рыжий слушал внимательно. А получив свободу, кивнул и принялся обыскивать сумку и одежду разбойника. А Мариса аккуратно смотала веревку – и правда ведь, длинная, новая, крепкая. Такую никакой хозяин в здравом уме резать не станет!

Ивин понял, что не зря старался, когда обнаружил среди вещей разбойника несколько амулетов с цветными шнурками в кожаном мешочке-кошельке. Кошелек был без меток и тем более без гербов, но Ивин мог поспорить, что конкретно этот он видел в руках Льен. Это её кошелёк.

Льен?.. Не граф Фино?..

Это было жестокое для Ивина открытие. Он вообще мало кому верил, но Льен безусловно входила в это малое количество. Он знал её с детства. Она стала тем, кем стала, с помощью его отца. Они всегда, пусть по мелочам, но верно поддерживали друг друга. Теперь она его так обманула.

Или – что она сделала? Какова её цель? Могла бы их с Марисой обоих сдать графу, и давно – не сдала. Так что? Какую участь она им наметила?..

Судя по меткам-шнуркам на амулетах, один из них должен выключать память, другой был амулетом повиновения. Но лучше проверить. Нашёлся и лекарский амулет, лечить небольшие раны, ещё про два он не понял – не имел дело с такими метками, поэтому просто отложил. Когда-нибудь все пригодится.

Итак, память, повиновение и лечение. Почему Льен дала амулеты этим проходимцам? Кому следовало затереть память – ему, Ивину Монтери, или Марисе, у которой память и так повреждена?

Злость Ивина трудно было описать словами.

Или за этим всем – вовсе не Льен?.. Или?..

– Говоришь, там кто-то в малине валяется? – он взглянул на Марису. – Пойду погляжу.

– Я с вами! – вскинулась она. – А то боюсь...

– Не бойся, я его сейчас свяжу, – успокоил он, имея в виду разбойника. – А то вдруг уйду, а он вылечится, ещё не хватало.

– Я за вас боюсь, – вздохнув, пояснила Мариса, – вы за каких-то три дня уже дважды… не пойми как живы остались! Лучше вы со мной.

Это тоже был неслабый пинок по самолюбию Ивина Монтери. Но заслуженный, пожалуй. Поэтому он стерпел, только глянул:

– Уговорила.