Украсть право первой ночи

Полежав молча, она вдруг спросила:

– А что за ключ ты носишь на шее? Зачем?

– Память о маме. Единственная, другой нет. Доброй ночи, Крисс!

– Доброй ночи, – прошептала подруга. – Последний раз, да? Может, больше и не увидимся?

– Со временем узнаем, – отозвалась Мариса. – Если ты отсюда уйдёшь, то там, за воротами, мы уже не сможем звать друг друга по именам. А я вряд ли стану появляться поблизости от нашей королевы.

– Будем-будем, по именам, – возразила Крисс. – Мне кажется, что только так. После жизни здесь…

Ивин Монтери терпеливо ожидал решения о разводе, нее упуская из виду ничего. И он порядком надоел своим вниманием отцу Саверу. Но это был его брат, которого Ивин знал с детства и понимал, до какой степени можно ему надоедать. Ещё он был сыном своего отца и умел вести переговоры, понимал, как склонять людей на свою сторону и где границы откровенности. Понятно, что удавалось не всегда, иначе откуда бы взялись его долги и неприятности. Но допросы двух священников и нравоучительные беседы с ними он выдержал блестяще. Очень старался, чтобы почтенные отцы ограничились им и не трогали Марису – кто знает, не наговорит ли она лишнего?

Что лишнего можно наговорить? Да мало ли. Со служителями Ясного Пламени, бывает, не угадаешь. Но всё получилось, разрешение на развод было дано.

Подпись брата Ивин подразумевал как нечто собой разумеющееся. Но именно отец Савер подкинул ему неприятный сюрприз, причем в последний момент. Зазвал младшего брата в свой кабинет и показал разложенное на столе разрешение – лист гербовой бумаги из Храма, и две подписи.

– Я поставлю свою подпись на этом документе, если ты выполнишь два моих требования, – заявил средний из Монтери, который не слишком считался с мнением первого и третьего.

– Слушаю, – сразу напрягся Ивин.

– Считаю своим долгом позаботиться об этой женщине, – сказал отец Савер холодно и твёрдо. – Мать Клеменс отказалась оставить её в монастыре послушницей хотя бы на полгода.

– Да благословит Пламя добрую мать Клеменс, – отозвался Ивин. – К тому же я уверен, что Мариса тоже на это не согласится.

– Кто такая эта Мариса! Я размышлял. Послушал, что говорят о ней в монастыре. Это простая, неискушённая деревенская девушка. Что б ты ни говорил, я исхожу из существующего положения вещей. Простая слабая девушка, к тому же калека, отпустить которую в мир лишений и соблазнов – это позволить пасть и погибнуть.

– Она не слишком простая, не слабая и даже уже не девушка, – не удержался Ивин, тут же прикусив язык.

И чего было не помолчать…

– Три моих требования, – повторил брат, поморщившись.

– Уже три? – позволил себе сарказм Ивин.

– Ничего, я иногда ошибаюсь в подсчётах. Моих условий три.

– Слушаю, милорд, – наклонил голову Ивин.

У них было совсем немного времени до ритуала.