Первое правило королевы

Каким-то образом нужно суметь ни разу не попасться на глаза Ястребову, иначе она потеряет работу гораздо раньше, чем он окажется на престоле, — или она ничего не понимает в людях! Таким, как Ястребов, не нужен никакой «компромат» в непосредственной близости от себя. Он проглотит ее и даже не заметит, что проглотил.

Отряд не заметил потери бойца.

Инна решительно встала с дивана и отнесла в раковину бокал — она терпеть не могла беспорядка. Поднялась на второй этаж и с наслаждением вылезла из черного траурного костюма — давно б ей догадаться его снять!

Тоник спал на ее постели, да не просто на постели, а на самой подушке, раскопав покрывало так, чтобы лежать именно на чистеньком, пахнущем утюгом и свежестью белье.

— Выгоню из дома на мороз, — пообещала Инна, запихивая костюм в плотный ряд одежды. Для этого пришлось произвести серьезные буровые работы и отвал породы. Зачем ей столько шмотья?

«Как бы не так, — ответил Тоник и поглубже зарылся в подушку. — Выгонишь ты меня, как же!»

Инна натянула джинсы и белый свитер бывшего мужа — когда-то он его здесь оставил, и она любила его надевать, словно чувствовала себя в нем защищенной. И еще носки, связанные свекровью.

Когда они развелись, свекровь убивалась больше всех. Рыдала, умоляла еще разок подумать, не горячиться, не торопиться, вернуться — ничего не помогло, конечно.

«Ну ладно, — громко высморкавшись, сказала тогда свекровь, — ладно. Невестка у меня все равно одна. Никаких других невесток не желаю, ты их даже со мной не знакомь, сыночек. Сам как себе хочешь, а мне немного осталось, я с этой доживать стану».

Вот связала ей носки. По пятницам все порывалась приехать убираться, но у Инны была Аня, которая и без свекрови отлично справлялась, и не только по пятницам. Зато свекровь варила борщ — так никто не умел, как она, — и привозила его в наивной белой кастрюльке, замотанной в четыре полотенца, чтобы непременно довезти горячим, как будто нельзя разогреть. И варенье привозила, и творог «с рынка», чтобы «подкормить» невестку, которая «ужас какая худая и желтая!».

Жалко, что нет апельсина.

Инна спустилась вниз, неслышно ступая в толстых носках, и села к столу в кабинете.

Перед ней лежала кипа газет. На самой верхней была та самая надпись синей шариковой ручкой — «Селиверстовой».

Пожалуй, это Мухин писал, решила она, посмотрев газету так и эдак.

Она не слишком хорошо знала губернаторский почерк, но этот был похож. Значит, Мухин хотел, чтобы эту газету передали ей.

Зачем, черт побери?!

Она посмотрела на дату — три месяца, как газетка вышла, всего ничего.

Все тот же белоярский «Московский комсомолец», про который она никак не могла взять в толк, почему он «Московский», если белоярский. Июльский номер, уже пожелтел даже.