Первое правило королевы

Что за условный рефлекс заставляет Джину греть ноги несчастной Кати — никогда в жизни она не лежала ни у кого в ногах, а теперь вот забралась да еще осталась в кабинете, чего терпеть не могла, — устраивалась на ночь всегда в кресле, рядом с батареей на втором этаже!

Как бы не проспать приход Аделаиды, у которой тоже условный рефлекс — она приходит всегда в восемь часов. До ее прихода надо успеть разобрать баррикады — если ночь пройдет спокойно.

«ЗГ» — это может быть кто угодно. Глеб Звоницкий, к примеру, хоть он никогда в жизни не писал статей в газеты.

Или Генка Зосимов, муж Кати, которому до смерти хочется поделить «по-честному» Катину квартиру. О нем никто вообще ничего не знает.

Хочется до смерти. До смерти.

* * *Утром, еще до ее отъезда на работу, позвонил Якушев и напомнил, что праздник для народа — затея очень важная и чтоб Инна не тянула.

— Я не тяну, Сергей Ильич. Я занимаюсь этим вопросом.

— Тем более у нас, сама видишь, беда за бедой. Люба вот тоже…

— Подробностей никаких нет?

— Да какие там подробности! — с досадой сказал Якушев. — Нету Любы, ушла за Толей. Не пережила. Слыхала песню «Лебединая верность»?

Инна промолчала. Песню она слыхала, конечно.

Естественно, Якушев не может обсуждать с ней подробности, но он должен был дать ей понять: что бы там ни случилось, есть официальная версия, и все мы — и ты, и я — станем этой версии придерживаться, как бы она ни была смешна или неправдоподобна.

А он сказал — песня «Лебединая верность»!

— Так что ты поактивней, поактивней, Инна Васильевна!.. Да, и молодец, что так ловко Ястребова обвела. Вчера смотрел, смотрел. Понравилось.

Инна ждала, что сейчас он скажет хоть что-нибудь про «команду», про будущие большие дела, про то, что Иннин профессионализм пригодится на выборах, но опять Якушев ничего такого не сказал, только еще раз повторил, что сна «молодец», и повесил трубку.

…Зачем звонил?

Странно, странно.

Аделаида на кухне напевала про дождливый день и оленя, который проскакал по городу. Баррикаду Инна благополучно разобрала до ее прихода, но обувную стойку все же поставила как-то не так, потому что Аделаида тотчас же заметила, что «у нас тут непорядок».

Так как по своему обыкновению она созывала кошек к завтраку ненавистным для них «кысь-кысь-кысь!», обе кошки, состроив независимые физиономии, сидели в холле по разные стороны кисельной розы. Кати не было слышно.

Инна решилась зайти к ней перед самым приездом Осипа.

Она не сдала. Лежала, до шеи укрывшись одеялами, и смотрела в потолок."

"— Доброе утро, — отчетливо проговорила она, не поворачивая головы. — Спасибо вам большое. Я, наверное, доставляю вам много хлопот.

Инна придвинула к дивану кресло, села на него и посмотрела на губернаторскую дочь.