Первая жена (СИ)

— Вот она, ваша Вероника, — хмыкает она и берет на руки пацана.

Я наблюдаю за тем, как карапетка с победным видом взбирается на игрушечную лошадку, важно постукивает по ней молоточком.

— Девочка, может, и не виновата… — нехотя подмечает воспитатель. — В такой среде росла. Она не так давно у нас, прибыла из расформированного дома малютки. Не знаю, как там воспитывали детей, но она неуправляемая, абсолютно неуправляемая! Дерется, кусается, огрызается, как волчонок…

Слушаю ее вполуха, а сам во все глаза смотрю на девчонку.

Она поглядывает на нас с любопытством.

И я… Вижу в ее лице черты Майи — ее губы, разрез глаз. Зато брови у малышки мои — широкие, кустистые. Ресницы длиннющие, завернутые, как у мамы, осанка горделивая — глаз не отвести.

А то, что Вероника шкодит, дерется и кусается, так я то же самое делал. Отметился зубами на каждом, кого достал. И дрался постоянно. А как филигранно огрызался… Особенно когда повзрослел и научился материться. За все это моя жопа была бита не один десяток раз.

Да, при таком раскладе ДНК-тест нам явно без надобности.

По внешнему виду и характеру видно — наша дочь.

Хорошенькая, как Майя, вредная, как я.

Неужели я вправду нашел нашу дочку!

Шумно выдыхаю, испытывая дикое облегчение и в то же время радость. Аж сердце поет.

Вспоминаю про пакет со сладостями, который Майя посоветовала взять с собой.

Достаю из пакета упаковку леденцов.

— Можно, дам? Они без сахара, на натуральном соке.

Не то чтобы я был особым знатоком сладостей, опять же Майя помогла с выбором.

— Давайте, — пожимает плечами воспитатель.

— Малыши, хотите конфет? — предлагаю им.

Они кричат, что хотят, и подбегают ко мне.

Выдаю каждому по леденцу, жду, когда ко мне подойдет и Вероника тоже, но она почему-то не подходит. Так и продолжает смотреть на меня, сидя на отвоеванной лошадке. Да, дева серьезная, такую конфетами не проймешь.

Пока остальные дети лопают сладости, я сам подхожу к девочке.

Опускаюсь перед ней на корточки, вглядываюсь в лицо, стремясь впитать каждую ее черточку, каждую микромимику. Такой она кажется мне красивой и притягательной. А ее напускная серьезность делает малышку дико трогательной.

— Че надо? — нагловато спрашивает она.

Слишком нагло для девочки ее лет.

— Ты кто такой? — она продолжает серьезно на меня поглядывать.

Мелкое хамло. Нет, ну точно моя дочь! Без всяких там вопросов."

"Меня пробирает до самых внутренностей, от переизбытка эмоций аж пересыхает горло.

Кое-как выдавливаю из себя:

— Я папка твой…

Надо видеть, как при моих словах расширяются ее глаза.

Два широких блюдца.

Два голубых океана.

У меня внутри екает с такой силой, что кажется, схлопочу инфаркт.

Да уж, с возникновением любви к этой конкретной девочке у меня явно не будет никаких проблем.