Первая жена (СИ)

Я кристально ясно понимаю, что это не моя малявка сейчас сидит на больничной койке, к матери жмется, худыми ручками ее обнимает. А жалко мне ее аж до дрожи. И ее, и Майю…

Смотрю на них и диву даюсь, как я вообще смел думать, помогать им или нет?

Тут реально вопрос жизни и смерти, а не какой-то там сраной шубы, которая на хрен никому не нужна.

Все всерьез.

Я теперь искренне не понимаю всего того, что натворил, когда Майя пришла ко мне просить помощи. Она ведь была до обморока напугана тем, что может случиться с дочкой. А я ее грязью облил, заставил прилюдно извиняться…

Та сцена, когда Майя при всем честном народе клеймит себя блядью, до сих пор мне поперек горла."

"Она ведь тогда абсолютно беззащитная ко мне пришла, а я раздавил ее катком своих обид. Морально уничтожил и посчитал, что так надо. А ведь Майя пошла на это все из реального, животного страха за дочь. Скажи я ей выйти голой на публику, она, вероятно, и это сделала бы, потому что готова была на все, лишь бы вылечить Польку, которая вообще ни в чем не виновата.

Я всего несколько дней с ними побыл, увидел, насколько Майя любит дочку, и все мне про нее стало ясно.

Не кукушка… Очень ответственная мать, любящая. Уважаю в ней это качество.

Нельзя мне было тогда так жестоко с ней. Пусть не я папка, но это ж живое дите. Надо было сразу сообразить, в каком Майя была отчаянии и что стояло на кону. Теперь совесть мучает, хотя ей не признаюсь, конечно. Смотрю на них, и самому себе язык откусить хочется за все те мерзкие слова, что тогда сказал бывшей жене, за то, как себя с ней повел.

Хорошо, что я все-таки включился в эту историю, обеспечил Полине лучшее лечение, какое смог. Иначе даже не знаю, что было бы.

Неожиданно в комнату входит женщина-врач в белом халате.

— Здравствуйте, я ваш анестезиолог, — представляется она.

Майя тут же оставляет дочку, выходит вместе с врачом в коридор — обговорить нюансы предстоящей операции.

Я иду следом, хотя я тут больше как группа поддержки. Свою роль уже выполнил.

Краем уха слушаю, как Майе объясняют, какого типа будет наркоз, сколько будет действовать и как долго малышка будет отходить. Сам же слежу, чтобы Майе не сделалось плохо.

Мне, если честно, самому уже хреново дальше некуда.

Представить не могу, как крошку Польку положат на операционный стол. А главное — что я буду делать, если все пойдет по хреновому сценарию.

Дальше все происходит очень быстро.

Полину увозят на каталке, а Майя замирает в коридоре, перед входом в операционный блок.

— Пойдем, — тяну Майю за руку.

— Куда? — спрашивает она.

При этом делает большие глаза.

— В отель, — пожимаю плечами. — Или хочешь, по городу погуляем. Хотя, как по мне, то лучше в номер. Закажем еду, посмотрим какой-нибудь фильм, немного отвлечемся. Всяко лучше, чем ждать здесь.