Первая жена (СИ)

"

"Меня вот унизила легко, буквально выпотрошила своей изменой и последующим поведением.

А чтоб самой признать, что накосячила… Ни за что, ведь до последнего отпиралась, даже когда все доказательства были налицо.

Гордая птичка-королек.

Что ж, посмотрим, что ты придумала, на что надеешься. Думаешь, пожалею тебя, да? Скажу: «Ой не надо извиняться, милая, я тебе так все дам, принесу на блюдечке с голубой каемочкой». Три миллиона тебе надо? Пф-ф, легко. Прям щас.

Проявлю широту души, треклятую доброту…

Вот только нет во мне никакой доброты. Была, да вся вышла, по крайней мере по отношению к первой жене.

Я салютую ей — мол, давай, милая, продолжай, раз начала.

Складываю руки на груди, всем своим видом показываю, что внимательно слушаю.

Предвкушаю момент позорного бегства Майи со сцены. Потому что никакой нормальный человек не станет на аудиторию из нескольких десятков людей признаваться во всем том, в чем я велел ей признаться. Унижаться, просить прощения.

Даже ради трех миллионов.

Я бы ни за какие деньги не стал. Она берет меня на понт, не более.

И тут Майя выдает:

— Я — блядь. Ты это хотел услышать, Артем?

Замираю в полнейшем ступоре.

Народ вокруг в тихом ауте. Все с круглыми глазами пялятся то на мою бывшую, то на меня.

Майя тем временем продолжает:

— Я нагуляла нашего ребенка. Прости меня за это, Артем! Я гулящая дрянь, которая тебя так обидела…

Наверное, в теории мне должно было бы понравиться это выступление бывшей, но в реальности… Ее слова действуют на меня как оплеухи.

Я понимаю, сам заказал этот конкретный концерт, даже пообещал его оплатить. Но, еб вашу мать, меня всего аж поджаривает изнутри после ее слов. Не могу ни смотреть на это, ни слушать.

Она это все мне назло. Клянусь, назло!

Майя смеет продолжать:

— Я предательница, тварь… Все что хочешь признаю, если тебе так легче…

Легче, ага. Куда там!

Не передать, как ее слова бьют по нервам.

Странное дело, унижается она, а больно от ее унижения почему-то мне.

Просто смотреть на нее больно. Наблюдать, как влажнеют ее глаза, как трясутся губы. Еще чуть-чуть — и она разрыдается при всех. Видно, что речь дается ей с огромным трудом, через себя сейчас переступает. Да что там, уже переступила, и не один раз.

Дура она, что ли? Я ведь не имел в виду то, что сейчас происходит. Я ведь на эмоциях сказал ей так сделать. На самом деле не хотел заставлять ее унижаться при всем честном народе.

Не успеваю понять мозгом, что делаю, а тело уже реагирует.

Я сбрасываю с плеча руку жены, которая впилась в меня мертвой хваткой.

— Артем! — зовет Инесса.

Но я даже не оборачиваюсь в ее сторону. Пробираюсь вперед, внаглую распихиваю гостей, которые замерли, разинув рты. Спешу к сцене, взлетаю на возвышение в один прыжок.

Сам не понимаю, зачем это делаю, почему.