Первая любовь

Не было такого никогда с ним. Всегда к бабам относился правильно.

Просто.

Так, как надо.

А тут такая хрень… И ведь дело не в том, что целочка.

Были у него целки, ничего здесь такого нет.

Никогда он не заморачивался так, как сейчас.

Никогда так много не думал о бабе.

Вот сейчас, вместо того, чтоб о делах думать, опять о ней…

Блядь, точно ведьма, заворожила его глазами своими чернущими, ведь смотришь и летишь просто, и дна не видишь, аж голова кругом…

Опять о ней… Блядь!

Все, хватит!"

"Только Митяй решил угомонить бесов в башке и заняться делами, позвонить Вальку, решить вопрос насчет завтра, как из кухни показалась Кристина с подносом.

Аккуратно поставила ему на колени.

Митяй невольно дрогнул ноздрями.

У него, оказывается, мясо было в холодильнике…

– Тебе помочь, порезать мясо?

Нет, она просто охренеть что такое!

– Не надо, я вроде с руками…

Митяй попробовал мясо, с удовольствием отпил крепкий чай. Как только догадалась, что несладкий любит…

Кристина сидела рядом, смотрела.

Митяй отчего-то вспомнил, как мать любила сидеть и смотреть, как он ест.

Вздрогнул.

Мать он не вспоминал уже много лет.

Вот ведьмочка чертова!

Сидит, такая хорошенькая, невинная, футболку его на коленки натягивает, скромница.

Словно это не она сегодня днем так стонала под ним, что от одного только воспоминания жаром шибает.

– Тебе идет, – он кивнул на футболку, и Кристина нервно затеребила подол, не понимая, похоже, что еще больше привлекает внимания к тонким гладким ножкам.

– Я взяла без спроса, ты прости, пожалуйста, – забормотала она, – просто прибраться хотела, да и готовить удобнее… Я самую старую взяла, тут дырка еще… Я подумала, что ты не будешь против…

– Да я вообще не против, Мышка. Можешь в ней спать, – Митяй доел мясо, допил чай, отставил поднос в сторону.

– Спать? – глазищи у Мышки, и без того большущие, стали вообще в поллица, – нет, я в общагу, мне надо… Я… Тебе покой… А я…

– Мышка, – он за руку подтащил ее ближе к себе, чуть поморщившись от напряга. Отдается как в боку, блядь. – Расслабься. Ты че, правда думала, что я тебя отпущу?

Кристина неуверенно попыталась освободиться, осторожно, стараясь не причинить боль, но Митяй, чуть сильнее потянув, аккуратно прижал ее к груди, опять, не удержавшись, вдохнул сладкий аромат, запустил руку в косу, распуская, разворошивая пушистые волосы.

Почему-то это казалось чем-то невероятно сакральным, возбуждающим до невозможности, словно он таким образом подчинял ее себе, делал ее своей окончательно, навсегда.