Первая леди города, или Между двух берегов

И решил, видимо, полковник Гордеенко придержать компроматик на неуправляемую Коваль, просто так, на всякий случай, а вдруг пригодится? И это очень некстати! Я терпеть не могу, когда кто-то пытается управлять мной, дергая за ниточки…»

– О чем так задумалась самая красивая женщина в мире?

– О том, как спасти свою задницу от ментовских посягательств. – Грубо, конечно, зато точно.

– Ты о Гордеенко? – ложась рядом, спросил Егор, и Марина, взглянув на него, сразу забыла обо всем – голубые глаза его спутали все мысли, пусть лицо не стало прежним, но глаза…

– Пошел к черту Гордеенко со своими ментами, я не хочу больше думать об этом, – прошептала она, ложась на него сверху. – Нет никого, только ты…

– Счастье мое, прости меня за все…

Не думала Марина, возвращаясь к себе, что телохранитель будет в такой ярости и начнет так орать. Он сидел в холле и напряженно всматривался в каждого выходящего из лифта. Увидев Марину, он потянулся к пачке, вынул сигарету. Лицо Хохла было белым, губы тряслись, он пытался прикурить, но ему не удавалось:

– Где… где ты была всю ночь?! Я все обыскал, как ты можешь так со мной?! Я же переживаю! Где была?

– Ты прекрасно знаешь, где я была и с кем! – спокойно ответила она, отпирая дверь номера и заходя внутрь.

– К Малышу бегала? – враждебно спросил он, входя следом и усаживаясь в кресло.

– Что значит – бегала? Он мой муж. – Марина раздевалась, встав за дверку шкафа, и этим еще сильнее разозлила Хохла:

– Теперь ты от меня прячешься!

Коваль шарахнула дверкой, представ перед ним в одном белье:

– Так лучше? – Она подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони, заглядывая в глаза. – Я виновата перед тобой…

– Не грузись, – тихо сказал он, обнимая ее и прижимаясь к животу бритой головой, – ты ни при чем, я сам… Помнишь, Малыш сказал, что вопрос в том, кого из нас ты убьешь раньше? Думали, его, а оказалось – меня.

– Я еще так долго буду одна, ты не можешь… – забормотала Марина, прижимаясь губами к его затылку и роняя слезы. – Ведь он не сможет вернуться домой, Женя, пойми, он никак не сможет быть со мной, ему нельзя…

– Не понял – как нельзя, разве он не поедет домой с нами обратно? – растерянно произнес Хохол, поднимая на нее глаза.

– Нет. Я расскажу тебе, но ты должен дать мне слово, что никто – слышишь, никто – не узнает об этом!

– Ты мне это говоришь? – В это слово он вложил столько сарказма, что Марине стало даже стыдно – действительно, кому она это говорит, разве не он помог ей провернуть то давнее кровавое дело?

И Коваль выложила ему все, что узнала от Егора за прошедшую ночь. Хохол слушал, не перебивая, только щурился все сильнее да сжимал кулаки.

– Да-а! – протянул он, когда она закончила. – А Малыш сильный мужик, правильный.