Первая кровь

Да, она ускользнула из рук раньше, чем он успел воплотить в жизнь свои фантазии, но когда выбор стоял между собственной безопасностью и постельной игрушкой он не мог позволить себе капризы.

Тогда почему это казалось таким неправильным?"

"Он метался по палубе своей яхты, на которую вернулся десять минут назад, и не мог совладать с яростью, захлестывающей его с необычайной силой. Тео не хотел отдавать ее. Он еще не наигрался. Он даже толком не начал. Эвелин была его добычей! Не Рамиреса, не Терехова, ЕГО!

Собственные мысли начали пугать своей интенсивностью. У него появились эмоции. Чувства? Как не называй, но это было то, что он испытывал только по отношению к семье, а девчонка не была семьей. И он не должен был чувствовать вину за то, что оставил ее. Он в принципе не чувствовал вину не перед кем, но именно это проклятое чувство терзало его, заставляя метаться, как зверя в клетке.

Тео не совсем ясно соображал, когда набирал номер брата. Это было скорее на уровне инстинктов. Когда он терял контроль – Викензо приводил его в норму. Это было его работой. Но, как только в трубке раздался голос брата, его словно окатили ледяной водой.

Он не мог больше обращаться к Викензо. Брат ясно дал понять своими действиями, что его больше не заботит жизнь Тео. Он уже хотел положить трубку, как слух зацепило имя Терехова. А то, что сообщил Викензо, заставило его по-настоящему заволноваться.

Виктор, сукин сын, совсем потерял страх, раз осмелился похитить Вивиану!

В следующий момент мозг пронзило осознание, что Эвелин все же придется отдать. Тео уже не обманывал себя. Он собирался забрать ее у Рамиреса в любом случае, а так как шансов уйти от него живым, было мало, звонок Викензо был всего лишь жалкой попыткой попрощаться. Попрощаться с тем, кто жаждал его смерти.

– Ты был прав, папа, – иронично засмеялся в небо мужчина. – Я всегда был жалким ублюдком.

* * *Первым делом Тео избавился от той тройки, что обитала на его яхте, после чего взял курс на запад, попутно набирая номер Рамиреса. Все жучки и камеры были уже предусмотрительно уничтожены.

– Уже соскучился, Гвидиче? – раздался в трубке пьяный голос.

– Умберто, твои крысы везут меня к Терехову. Я просто каким-то чудом обнаружил телефон в каюте, в которой меня заперли.

Не будь Рамирес так пьян, как от алкоголя, так и от маленькой победы над Виктором, – ведь он заполучил его невесту – наверняка, он соображал бы лучше и не поверил Тео. Однако, ненависть к Терехову делала его неразумным и грубо выругавшись, мужчина бросил трубку.

Конечно, у Виктора были свои люди в шайке Рамиреса, как были они и у Фамильи, но то были явно не те мелкие сошки, отправленные следить за Тео.

Скоростная лодка быстро догнала яхту и четверо людей Рамиреса поднялись на борт, подозрительно осматриваясь.