Волчья хватка. Книга первая

Правда, во времена, когда он летал, его образ и подобие были Божьим…

Ражный отдохнул, покачиваясь как на батуте, изготовился, уловил мгновение Правила и вошёл в «мёртвую петлю» — вертикальную раскрутку, когда свиваются и развиваются попарно растяжки руки и ноги. Этот трюк был много опаснее, чем горизонтальная «бочка», ибо собственный вес и сила инерции создавали большую амплитуду, а внизу и над головой было всего по три метра свободного пространства. Закрутился всего на десяток оборотов, но зато обратно на два и несколько минут, забыв обо всем, кувыркался в воздухе и блаженствовал, пока вращение окончательно не затухло и не замерли в углах противовесы.

Но не этой фигурой думал он окончательно поразить противника. Увидь японец трюки под высоким потолком повети, у него бы пробудился интерес, укрепилась вера, что он наконец-то вышел на настоящего «члена тайного ордена». Осторожный Хоори спешить не станет, изучит и подвергнет множеству анализов полученный видеоматериал, сделает выводы, наметит следующие этапы разработки Ражного, и в результате плёнку увидит ещё кто-нибудь, и главное, он станет задавать тон и свои правила поединка. А надо было, чтоб зверь слюной захлебнулся и примчался немедленно на подброшенную ему поживу."

"Основной риск открыть тайный арсенал Засадного Полка заключался не в «высшем пилотаже», общеизвестном среди араксов и в какой-то степени ставшим достоянием людской, мирской молвы, пусть в виде легенд, мифов и суеверий. Настоящий шок и последующее немедленное действие мог вызвать иной трюк, весьма современный, ибо новая, неожиданная грань состояния Правила была открыта случайно и всего около ста лет назад.

Собранные в монастыри воины, воспитанное и посвящённое в древние тайны царских скифов-араксов чёрное воинство, тогда называемое просто иноческим войском, было передано князю Дмитрию из рук в руки и определено Сергием Радонежским как засадный полк (откуда потом и возникло название). Тысяча засад — ников после поединка Пересвета с Челубеем стояли в привычном месте — в дубраве Куликовского Урочища и ждали своего часа. И когда он пробил, вышли и мечами, засапожными ножами, а то и просто рукопашным боем решили исход битвы.

Это был шок для противника, когда один Сергиев воин дрался с тремя-четырьмя десятками пеших и конных врагов и был неостановим ни саблей, ни ударом копья или пущеной стрелой. Они в буквальном смысле прорубали в рядах монголов одновременно тысячу дорог, по которым потом устремлялись оставшиеся в живых княжеские дружинники, и страшны были своей неуязвимостью.