1000 Первая дочь (СИ)

— Мне не важно, если ли на твоем теле клеймо или нет, — проговорил он. — Отныне вся ты принадлежишь мне: с недостатками и достоинствами. Если бы ты сразу сказала о причине своего отказа, не случилось бы того, что случилось. Не было бы побега, погони и глубокого обморока. Но это в прошлом. — Он посмотрел на меня так пристально, словно это я была госпожой, а он лишь преданным рабом. — Теперь-то ты не откажешь мне?

— Как я могу? — спросила я тихо. — В церковных книгах Озиса нет моего имени, а Лагра на самом деле не была моей матерью.

— Судя по внешности, ты скорее уроженка Лимба, — справедливо заметил Алексис. — Я только что вернулся из этой страны и точно знаю, о чем говорю. Как ты оказалась так далеко от дома? Как попала в эту гостиницу?

Я думала, Магра рассказала ему. Но нет, она просто продала меня, как ненужную вещь. И говорить о своем прошлом предстояло мне самой. Как нелегко было признаваться Алексису, бередить старые раны. Я прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать всхлип. Вспоминания навалились тяжелым грузом, будто целую гору привязали к моим плечам. Я так долго пыталась забыть, что придумала себе новую жизнь. Ту, в которой была дочерью Лагры — настоящей, а не приемной."

"— Кто твой бывший хозяин? — Алексис продолжил задавать вопросы.

— Я была совсем маленькой и не помню, — вздохнула я. — Моя настоящая мать работала в Ишатре. Она стирала белье и иногда мыла полы — это практически все, что я о ней помню. Лагра говорила, будто меня вынесло на берег течение. А Магра решила, будто моя мать сама пыталась избавиться от меня. Оттого и выбросила в мусоропровод, стекавший в реку.

Теперь он знал обо мне все. И я была готова к тому, что за этим последует. Алексис не мог всерьез заинтересоваться той, которую собственная мать выбросила, как мусор. Все, на что я могла рассчитывать, это презрение и невольничий рынок — но даже там вряд ли за меня дали много. На то колье, что Алексис отдал жрице, можно купить с десяток самых прекрасных рабынь.

Глава 10

Алексис

Она рассказывала, а я все больше ругал себя за черствость. Тогда, в самую первую встречу, вернее, когда Майлин мне отказала, я думал исключительно о себе. Причина мне виделась в ее гордыне и показной неприступности. Но на деле все оказалось иначе. Она боялась, думала, я отправлю ее на невольничий рынок или верну хозяину.

Но это совершенно не входило в мои планы. Как только я увидел Майлин без уродливого горба и жуткого балахона, я понял, что она должна принадлежать мне. Даже тот факт, что она была рождена рабыней, не остановил меня.

Рабыней в Ишатре…

Смутная догадка промелькнула у меня в голове. Но я был слишком поглощен желанием обладать этой девушкой, потому не обратил внимания на, казалось бы, очевидное совпадение.