Первая леди для Президента

Через месяц как раз, – заулыбалась Зинаида.

– До свадьбы еще дожить надо.

– Тьфу на тебя! Что ты каркаешь сегодня и каркаешь! С самого утра! То кошка у тебя под машину вот-вот попадет, то руки обожгу о сковородку и, б*ядь, таки обожгла. Хватит каркать. Уймись!

– РОдить можно и тут…, – в кухню зашла баба Федя со щербатой чашкой в старушечьей руке, шаркая тапочками. В длинном халате не с плеча, выцветшем спереди и очень ярком сзади. Седые волосы заколоты на затылке. – Только она тут не будет. Далеко поедет. И очень скоро. Не вижу я ее здесь среди нас. Да и не место ей. Иного полета птица…Далеко улетит и высоко.

Пробормотала, потом своими полуслепыми глазами на Зинку посмотрела.

– Можно кипяточку бабе?

– Можно, конечно, баб Федь. Вы б не шли на кухню, послали кого из ребятни.

– Да я и сама могу. Вставать надо и ходить. Движение – жизнь.

Она словно забыла про то, что сказала, и теперь смиренно ждала, когда ей в чашку нальют кипятка. Пользуясь моментом, Валя положила в чашку пакетик с чаем и насыпала две ложки сахара. Бабуля не заметила, она в окно смотрела.

– Гроза будет. И…проблемы.

Изрекла как-то очень уверенно. Хотя на небе ни облачка. Сумасшедшая она какая-то. У меня от нее мороз по коже и мурашки. Очень странно слышать ее изречения, когда словно мимо тебя глазами своими светлыми смотрит.

– Маринааааа! – в кухню забежала Анечка. Глаза огромные, испуганная, – Лизка заперлась в квартире! Что-то творит…они с Ромкой поссорились…она вся в слезах закрылась. У Ромки другая девка. Любка звать. Только из столицы приехала. Мне страшно.

Я выронила чашку с чаем и побежала к квартире, но дверь, и правда, заперта изнутри.

– Лиза! Лизонька, ты что! Лиза, открой! Лизаааа!

Долблюсь в дверь, но никто не открывает.

– Черт, и из мужиков никого нет дверь взломать.

Бросилась на улицу, по пути хватая молоток возле двери, выбегая во двор.

– Стремянку несите! – закричала, глядя вверх на окно на втором этаже.

– Совсем рехнулась? Куда лезть с пузом? Ты что! Вдруг упадешь!

– Не упаду! Быстрее!

Сердце бьется сильно тревожно, так, что хочется кричать от ужаса и предчувствия нехорошего.

– Лизааа! – закричала еще раз с улицы. – Лиза! Немедленно прекрати! Лиза!

Черт! Что ж такое делается! Как я не заметила, что с Ромкой этим не просто взгляды! Вся в себя ушла, вся в свое горе. Идиотка! Это же его дочь! ЕГО! Я должна была смотреть! Обязана! Он мне их доверил! Женщины притащили стремянку, и я стремглав влезла по ней, только со второго раза разбила окно и ввалилась в квартиру. Лизка бледная на полу сидит, из стороны в сторону раскачивается. Дверь отворила, вбежали женщины. Валя бросилась к ней.

– Бледная сильно! Губы синие! Что ты наделала? Что выпила, говори? Говори!

И по щекам ее со всех сил, чтоб в себя пришла, а она реветь давай, и изо рта запах керосина.