Перстень Парацельса

И спрашивает такую банальность…

— Ты идёшь на работу?

— Конечно.

— Я тоже. — Зевнул. — Только душ приму… А ты?

— Я уже. — Свежая, весёлая, энергичная, она поцеловала его в щеку. — Пока.

— Угу.

Даша захлопнула за собой дверь и не стала ждать лифт — побежала по ступеням.

«Почему ты такой? Почему ты по-прежнему такой? Где твоя сила?»

Девушка не могла испытывать к Громову презрение, поэтому её неясные пока чувства напоминали жалость, но… Разве можно ощущать жалость по отношению к тому, с кем собираешься жить?

«Витя, Витя, Витя…»

А на работе — то же: обычное, обыкновенное и обыденное. Лица, голоса, слова… Всё знакомое и совершенно неяркое. Не вызывающее ни желания, ни желания желать.

Анзор Анзорович поглядывает с вожделением, но его чувства в узде, а узда — в руке Даши. Сегодня у неё нет необходимости кокетничать с шефом и уж тем более спать с ним, поэтому она делает «уздечку» холодной, даёт понять, что приближаться не следует, и Анзор Анзорович нарезает петли вокруг, как побитая собака.

«Может, соблазнить генерального?»

Их большой босс ценил исключительно блондинок в теле — все его любовницы отличались габаритами «БелАЗа», но Даша знала, что противиться её обаянию старый ловелас не сможет.

«Заставлю его побегать за мной, разведу, женю на себе…» Скучно, зато денежно.

От ленивых размышлений её отвлек телефонный звонок.

— Алло!

Голос Бранделиуса девушка узнала сразу.

— Я слушаю.

— Срочно приезжай ко мне.

«Сейчас?!» Она уже решила, что обедать будет с Анзором, в расположенном неподалёку дорогущем ресторане, и потому растерялась:

— Но…

— Никаких «но». Жду через час!

Противиться приказу не было никакой возможности.

* * *— Странное место для свидания.

— Я всегда чувствовал родство именно с ними. — Герман кивнул на льва. — С животными.

— С хищными? — уточнила Карина.

— С хищными животными в клетке, — чуть помолчав, уточнил Рыжий. — Мне всегда казалось, что у нас есть что-то общее, и теперь, после церемонии, после всего, что случилось, я понял: я был таким же. Я был зверем, запертым в клетку. Я не мог пользоваться своей силой. Я страдал… — Он испытующе посмотрел на девушку: — Тебя это смущает?

— Раньше, возможно, и смутило бы, — не стала лгать Карина. — Но мне кажется, ты напрасно говоришь «зверь». Ты — хищник: опасный, но умный и контролирующий себя.

— Спасибо, — после короткой паузы проронил Герман.

— Это не комплимент, я действительно вижу тебя таким.

Карине нравилось быть с ним рядом. Видеть его. Держать за руку — у них ведь свидание, и поэтому они шли, касаясь друг друга. А когда остановились у клетки, она сделала малюсенький шаг назад, и получилось, что девушка прижалась к нему спиной. Он не отодвинулся."

"И они стояли, как влюблённые.

Но говорили о вещах совсем не романтичных.