Перстень Парацельса

Мгновенный провал в ничто — и Карина увидела себя сидящей высоко-высоко, на уровне шестого этажа! Хотелось петь, хохотать или просто орать от переполняющих, разрывающих душу чувств."

"Тонкие ветви угрожающе прогибались под её весом, но Карину это совершенно не тревожило, и высота — тоже. Она подтянулась ещё выше, стала аккуратно, тонко ловя баланс, раскачивать ветвь, сама при этом туго собралась в пружину — даже больно стало. Зачем-то включила обратный отсчёт: пять, четыре, три… и на счёте «ноль» вдруг дико выкрикнула: «А!» — и с силой бросила себя в полёт.

Расчёт оказался предельно точен: Карина ловко влетела в пространство подъездного балкона шестого этажа, совершив мягкую посадку с кувырком вперёд и огласив очередную победу громким кличем. И замерла, спрятавшись за грубым бетонным орнаментом балконной ограды: вопль наверняка должен был встревожить обитателей дома.

Но не встревожил.

И если громкий голос первобытного прошлого кого-то и встряхнул, то этот «кто-то» не рискнул выходить в поисках источника шума.

Не дождавшись никакой реакции, девушка успокоилась, привстала, выглянула из-за балюстрады и снова осмотрелась.

Тихо, и ни души вокруг.

Ну и хорошо. Карина легко перепрыгнула через ограду, держась за перила, прошла по узенькому карнизу, ни разу не соскользнув и не оступившись. Стоя на углу, смерила расстояние до ближайшего «жилого» балкона и тут же, без всяких криков и видимых усилий, оттолкнулась и перепорхнула туда.

Именно перепорхнула, иначе не скажешь, легко перемахнув не менее четырёх ярдов на высоте шестого этажа. Легко и беззаботно.

Карина ухватилась за перила балкона, на мгновение замерла, намереваясь на них вскочить, и…

И тут случилось непредвиденное.

В комнате включился свет, а в балконном окне появилась встревоженная старушка, и ещё через секунду из форточки донеслось приглушённое: «Свят, свят, свят…»

А по движениям руки девушка поняла, что в её адрес творится крестное знамение.

«Логично, я ведь ведьма!»

Карине захотелось сделать старухе какую-нибудь гадость: стекло разбить, вскочить на перила голой и в голос расхохотаться, пролететь мимо на метле… Ярости хотелось. Резкости. Продемонстрировать силу и могущество.

Она размахнулась, чтобы врезать по стеклу кулаком, но в последний момент передумала и прыгнула прочь, улетая в темноту ветвей.

«Пёс с тобой, старая дура, живи пока!»

Осознание того, что она могла навести шороху, но не стала, было таким же сладким, как если бы она устроила старухе весёлую ночь. Сила рвалась на свободу. Сила говорила: «Ты можешь… — и сладко добавляла: — Ты можешь всё».

Сила сводила с ума, и это было здорово.

Карина разделась и нырнула в постель. Попыталась собраться с мыслями и чувствами, но ни тех, ни других не оказалось — выгорели.