Перстень Парацельса

— А то, дорогой Виктор, что энергии, накопленной этими дровами, не хватит даже на то, чтобы чайник вскипятить… — Петровский осёкся. — Нет, лгу, на чайник должно хватить. Но собрать эту энергию сможет лишь Белая Дама.

— Кто?

— Вы о них не знаете, — небрежно отмахнулся москвич. — Свободную энергию могут собирать только Белые Дамы, а остальным, Виктор, нужна розетка.

— В смысле?

— В прямом смысле, — отрезал Петровский. — Источник бесперебойного питания большей мощности. Именно поэтому Бранделиус устроил свои пляски не здесь, а в доме: он просто купил нужное количество энергии и…

Породистый замолчал, внимательно глядя на чела. Громов, ошарашенный напором собеседника, его уверенностью, а главное — точным знанием реалий, тоже помалкивал. Не находил слов для продолжения.

Пауза продлилась секунд пятнадцать и была разрушена пролетевшей между мужчинами мухой. Большой, чёрной, громко жужжащей осенней мухой.

— Продолжайте, — сглотнув, попросил Виктор.

— Расскажите, что было дальше, — предложил Петровский.

— То есть вы не знаете?

— Знал бы, не пришёл, — спокойно отозвался москвич.

— Кто вы? — задал сакраментальный вопрос Громов. — Кто?

— Считайте меня детективом, — твёрдо ответил Петровский, глядя Виктору в глаза. — Я занимаюсь преступлениями в среде магов…

— Вы серьёзно?

Ответа не последовало.

— У меня имеются веские основания считать, что Бранделиус проводит в Уфе очень опасный эксперимент, — продолжил гнуть свою линию детектив. — Бранделиус подвергает людей сильнейшему магическому воздействию, чтобы…

— Разбудить нашу силу!

Петровский чуть приподнял брови, явно ожидая продолжения, понял, что за эмоциональным восклицанием ничего не последует, и качнул головой:

— Что бы ни делал с вами Бранделиус — это эксперимент с непредсказуемыми последствиями. Такие опыты запрещены, в первую очередь — из гуманных соображений, поэтому я прошу вас рассказать мне подробно обо всём, что происходит.

— Стать стукачом?

— Помочь себе и другим людям, невольно втянутым в эксперимент.

Виктор не знал, что делать. С одной стороны, он верил Петровскому и его истории: злость на Бранделиуса заставляла. Громову не нравилось то, что происходит с ними, и он чувствовал, что отдаляется от Даши, теряет её. Ему хотелось всё остановить. С другой стороны, кем он станет в глазах девушки, если предаст команду?

— А если я ничего не расскажу?

— Я уже нашёл Бранделиуса и теперь не отступлю, — веско произнёс детектив. — И мои коллеги не отступят, так что расследование завершится, даже если вы сейчас уроните мне кирпич на голову. Но не забывайте, что вы можете опровергнуть мои сомнения: если выяснится, что Бранделиус занимается законным исследованием, я просто уеду.

— Правда?

— Я ищу нарушения закона, и только.