Перстень Люцифера

У нас, Тегнер, письма никогда не исчезают. Их всегда быстро и аккуратно доставляют адресатам. И я надеюсь, что это письмо не станет печальным исключением из этого прекрасного правила. Пусть у господина Водовозова и его адресата не будет никаких претензий ни к шведской почте, ни к нам с вами.

— Вы хотите, господин капитан, чтобы ВЧК получила сведения о Ковильяне?

— Нет. Я хочу лишь одного: чтобы шведская почта не ударила лицом в грязь,— объяснил Юрберг.— Что же касается взаимоотношений нашего друга Ковильяна с русскими большевиками, то это их дело. Вас же я попрошу помочь шведской почте отстоять свое реноме в тяжелых условиях мировой войны.

— Я не пожалею для этого никаких усилий,— заверил капитана Тегнер,

— Пожалуйста, господин лейтенант. Я и шведская почта рассчитываем на вашу энергию, патриотизм и изобретательность. Письмо господина Водовозова должно быть доставлено в Петербург так же быстро, как и в мирное время,— сказал Юрберг. А когда лейтенант, щелкнув каблуками, направился к двери, начальник контрразведки остановил его.— Простите, Тегнер, вы случайно не знаете — большевики вешают или расстреливают?

— Расстреливают, господин капитан.

— Жаль,— огорчился Юрберг.— Я предрек Ковильяну быть повешенным. Выходит, я ошибся.

Из всех городов, в которых ему привелось бывать, Ковильян отдавал предпочтение Берлину — неброскому, подтянутому, дисциплинированному. Городу-солдату, который как бы застыл в марше с поднятой и вытянутой ногой — раз-два, левой!

Берлин хорошо знал воинский устав. В городе всегда был такой же идеальный порядок, как в ранце старослужащего: чистые, вымытые до блеска улицы, ухоженные, с глянцевой зеленью скверы, хорошо спланированные парки и словно готовящиеся к предстоящему вахтпараду статуи королей, философов и поэтов — аккуратные, мускулистые и не лишенные вкуса к строевой подготовке под руководством опытного капрала.

Все до мелочей предусмотрено: канализация связана с оросительными полями, отбросы тоже утилизируются.

Лучший в Европе вокзал на Фридрих-штрассе. Лучший в Европе зоологический сад. Великолепные мосты, дворцы, памятники, парки. А главное — порядок.

Авантюрист по натуре, Ковильян, как это ни покажется парадоксальным, любил порядок. Порядок всегда действовал на него успокаивающе. И теперь, после маленького стокгольмского приключения, ему не мешало бы немного передохнуть, учитывая предстоящую поездку в Россию.

Но, увы, на этот раз Берлин не оказался для него благотворным. Город вызывал смутное беспокойство, раздражал. Здесь на всем лежала печать обреченности. Что ж, этого следовало ожидать. Уже в начале сентября по Берлину ползли упорные слухи о готовящемся наступлении войск Антанты по всему фронту. И вот оно началось.