Перстень Ивана Грозного

На всякий случай. Мало ли кто заявится! Один Васька Козолупов чего стоит! Говоришь, девонька, тебе дорога на Териярви нужна? Ну, это совсем просто! Это вы сейчас поезжайте до первого перекрестка, там, значит, свернете налево, доедете до дома Нины Степановны, от этого дома направо…

— А какой у нее дом?

— А, вы же ее не знаете! У нее дом такого цвета, что ни за что не перепутаете.

— Даже и не знаю, как он называется, только вы точно не перепутаете. От того дома поверните направо, там будет бывший Дом культуры, а уж от него та дорога и начинается…

Дуся поблагодарила старика.

Напарники снова сели в машину и поехали, стараясь не сбиться. Доехав до первого перекрестка, свернули налево и вскоре поняли, что имел в виду местный житель, когда сказал, что дом таинственной Нины Степановны ни с чем невозможно перепутать.

Этот дом был того ядовито-сиреневого цвета, каким иногда красят бакены, чтобы их можно было увидеть в самую плохую погоду и при самом густом тумане.

Где хозяйка дома раздобыла такую краску, можно было только гадать. Возможно, она работала в том самом ведомстве, где красят бакены. Впрочем, напарникам не было до этого дела. Они свернули направо, как было велено, и вскоре увидели уродливое бетонное строение — тот самый бывший Дом культуры, о котором говорил им дед.

Перед этим бетонным страшилищем стоял выкрашенный кладбищенской серебрянкой памятник какому-то безымянному герою. За Домом культуры действительно начиналась дорога, убегавшая в заснеженный лес. Возле этой дороги стоял покосившийся столбик, к которому была приколочена табличка:

— Не обманул дед! — оживилась Дуся.

— Ох, застрянем мы там! — вздохнул Лебедкин, однако все же свернул на подозрительную дорогу.

Дорога бежала между двумя рядами заснеженных елей, которые стояли вдоль нее, как почетный караул. Дуся смотрела по сторонам, чтобы не пропустить хутор Нефедово. Наконец, по правую руку от дороги она заметила несколько невзрачных домов. Одни из них были заколочены, у других, наоборот, двери и окна отсутствовали и в проемах виден был нанесенный в дома снег. И нигде не было никаких признаков человеческого присутствия.

— Она говорила, что этот дом — второй справа… — бормотала Дуся, внимательно разглядывая строения. — Знать бы еще, с какой стороны отсчитывать…

Наконец в глубине хутора, в стороне от дороги, за каким-то полуразрушенным сараем показался дом, похожий на тот, что описывала Ника Сойкина. Его действительно венчала квадратная башенка, когда-то очень нарядная. Правда, те времена давно ушли в прошлое. Окна в этой башенке были частично выбиты и заменены фанерой, а флюгер, о котором говорила Сойкина, был погнут и не вращался, но видно было, что когда-то он был петушком.

— Вон тот дом! — показала Дуся напарнику.