Перстень Иуды

Тот несколько удивился нарушению обычного порядка: всегда он делал заказ, да и водку они никогда не пили. Но виду не подал – кто платит, тот и заказывает музыку…

Как раз заиграла скрипка: пожилой еврей подходил к столикам и, чувственно полузакрыв глаза и едва прикасаясь смычком к струнам, извлекал из своего инструмента нежную, трогающую до самого сердца, мелодию. Бояров щедро насыпал монет в карман его жилета, дергаясь, как на пружинках, осмотрелся.

Купцам принесли жареного поросенка и очередной большой графин водки. Офицеры веселились вовсю: один стал на колено и затеялся пить вино из туфельки своей спутницы, но та повизгивала и убирала ногу.

Павел чувствовал себя легко, весело и задиристо. Его распирала энергия, хотелось приключений, новых впечатлений и острых ощущений.

– Не обижайся, дружище, но ты лишен фантазии, – заявил он Хомутову когда они выпили по второй рюмке. – Уже которую неделю ты водишь меня из ресторана в театр и обратно. А что, в столице больше негде развлечься? Ты же хвастался, что знаешь все злачные места. Почему бы нам не поехать в публичный дом?

– Гм, однако! – удивился Хомутов, закусывая соленым помидором и за обе щеки уплетая стерлядь. – Ты меня сегодня удивляешь, Паша: веселый, раскованный, даже слишком… На приключения потянуло? Изволь. В карты играешь?

– Нет. Маменька категорически запрещала.

– Это речи не мужа, но младенца! – с набитым ртом хохотнул Хомутов. – А публичный дом маменька разрешала? Напиши домой и испроси родительского благословения!

Бояров усмехнулся:

– Что было, то прошло. В жизни надо все испытать. Я частенько наблюдал, как сослуживцы играли в штос, но сам не садился… Пора и начать.

Виктор снова наполнил рюмки, энергично потер ладони.

– Вот и отлично! Я знаю вполне приличный дом, где можно испытать судьбу. Это на Фонтанке, у господина Штильмана. Там понтирует вполне приличная публика.

– А шулеров не будет?

– Помилуй, голуба, шулеры есть в любом обществе. Но не бойся, я буду рядом, ты только слушайся. Новичкам всегда везет. Кстати, там можно приобрести нужные знакомства. К Штильману даже господин Пушкин наведывается.

– Это тот, что стишки пишет?

– Тот, тот…

В голосе Хомутова Павел уловил нотки снисходительной иронии, и его это задело.

– Я читал кое-что. А маменька его стихи очень любит, даже в тетрадочку записывала.

– Опять «маменька», – усмехнулся Виктор. – Сочинения господина Пушкина образованный человек должен знать наизусть…

– Что-то ты меня поучать начал, – оборвал товарища Павел. В голосе его чувствовался холодок и даже угроза.

Виктор удивился. Вытер губы салфеткой, заглянул в пустой графинчик, вздохнул.

– Помилуй, приятель, и в мыслях не было.