Перстень Иуды

Так что у него тоже имелся аргумент: хороший рубака даже в такой тесноте вмиг руку отсечет или кишки выпустит!

Смотрел Степан настороженно и выжидающе, ибо уже понял, что господа офицера заявились среди ночи не для того, чтобы вручить ему Георгиевский крест или отсыпать пригоршню царских десятирублевок. Да и вообще – если бы не припекло, они бы никогда и не вспомнили о шапочном знакомом! По мере того как приходило осознание ситуации, лицо его строжало, а в глазах появился требовательный вопрос.

– Зачем пожаловали, господа хорошие? – спросил он, переступая с ноги на ногу: из-под щелястого пола несло холодом.

– Нам бы переждать пару-тройку деньков, – попросил Юрий Митрофанович. – Замерзли, спасу нет! Отогрей, Христа ради!

При последних словах он громко, надрывая горло, закашлялся и еле сумел успокоиться.

Степан со скрипом поскреб затылок.

– Дык время-то какое… Гутарят, нонче красные пришли… А они за офицеров не расцелуют! Да еще за особистов…

– У них сейчас и без нас дел много, – стараясь быть убедительным, сказал Латышев. Голос у него сипел. – Пока руки дойдут по станицам шарить, нас уже и след простынет…

– Може, так, – сомневался хозяин. – А може, этак. А я хоть так, хоть так крайний. У меня вон баба спит, сын парубкует, да младшая только ходить выучилась… Кто об их подумает?

– Мы заплатим, – жалобно проговорил Глинских, шаря по карманам. Перспектива бесприютным оказаться в морозной ночи приводила его в ужас.

– Вот, держите! – он протянул несколько скомканных бумажек.

– Керенки? – скривился Степан. – Мы ими печи растапливаем… Вы извиняйте, господа хорошие, я за эти копейки рисковать головой не стану. Золото есть?

– На! – в отчаянии просипел капитан и снял с пальца перстень.

Степан оторопел, завороженно рассматривая львиную морду и отблескивающий красноватыми бликами черный камень.

– Неужто то самое колечко? За которое стрельба поднялась? А правда болтали, что оно немеряных денег стоит?

– Не знаю сколько, – скромно и правдиво ответил Юрий Митрофанович. И добавил:

– Но вещь дорогая…

Наступила томительная пауза.

– Ладно, пережидайте! – согласился наконец Степан. Он уже надел перстень на толстый палец и довольно крутил руку, рассматривая обновку со всех сторон.

– Только в курень не пущу. У меня тут баба спит, и детишки, да и вообще места мало. В бане отсиживаться будете! Дрова в печи, только запали – через полчаса дышать нечем! Напаритесь, согреетесь, я вам первача принесу с рыбцами… А там жизнь покажет…

* * *– Да ты знаешь, дура, что за такое колечко купить можно?! И корову, и коня, и лодку! – Степан стоял у окна, рассматривая на свету свою обновку.