Перст судьбы. Эсмиль

Ей подчинялись сотни рабов, пятнадцать отборных наложников услаждали ее тело по первому же приказу, любой мужчина готов был упасть ниц и целовать ее ноги, стоило ей только кивнуть…

Но сейчас чувство принадлежности стало для нее откровением. Такое острое, горько-сладкое чувство с легкой примесью инстинктивного страха. Впервые в жизни она не контролировала ни ситуацию, ни мужчину, который был рядом с ней, и впервые в жизни не знала, что будет дальше. И эта неизвестность возбуждала, отзываясь во всем теле сладким томлением.

– Потерпи еще немного, – продолжал говорить Дарвейн, но теперь его губы мягко обследовали ее ушко, а левая рука, пробравшись под одежду, ласкала укромное местечко между широко разведенных ног. – В полдень будет привал.

Эсмиль вздрогнула от прикосновения к особо чувствительной точке, схватила его за запястье, но тут же отпустила и шумно выдохнула, позволяя пальцам лэра забраться еще глубже. Приятное тепло медленно разливалось по телу, делая ее податливой и мягкой, как воск.

– Что ты делаешь? – то ли всхлипнула, то ли простонала она, уже не в силах сопротивляться собственным желаниям.

– Разве не видишь? – раздался над головой тихий смех. – Пытаюсь тебя согреть.

Больше Эсмиль не задавала глупых вопросов. Откинувшись на грудь данганара и прикрыв глаза от слепящего солнца, она полностью отдалась во власть умелых мужских пальцев. Удовольствие накатывало волнами, заставляя вздрагивать всем телом, с губ то и дело срывались тихие стоны, но девушке было абсолютно наплевать, что кто-то из всадников может понять, что с ней происходит. Она не привыкла стыдиться, ее тело всегда являлось объектом поклонения, но сейчас ей хотелось лишь одного мужчину, того, который смог ее укротить.

***

Дневной привал был коротким. Данганары не стали разбивать палатки и тратить прихваченный с собой хворост на костер. Решили пообедать холодным копченым мясом и задубевшими на морозе лепешками, хлебнуть по глотку райсблера для сугреву – и снова в путь.

Эсмиль давилась сухим пайком, сидя на расстеленной попоне, и морщилась, когда на зубах хрустел лед, но ела молча, понимая, что иначе может вообще остаться голодной. Сейчас у нее не было ни малейшего желания испытывать терпение своего господина, ей хватило тех трех оргазмов, которые он заставил ее пережить за последний час, не считая всех предыдущих.

Нежная плоть между ног сочилась влагой и пульсировала, груди ныли, соски стали настолько чувствительными, что даже прикосновение одежды вызывало в них болезненный зуд. Пресыщенная и полностью опустошенная, девушка набрала в руки полные пригоршни снега и обтерла пылающее лицо. Огляделась в поисках укромного места, но вокруг расстилался только бесконечный снежный наст, упиравшийся в горизонт.